Thursday, April 30, 2015

Пожар в зоне отчуждения возле Чернобыльской АЭС/ Forest fire starts near Chornobyl nuclear power plant

A forest fire broke out on April 28 near the Chornobyl plant in Ukraine, about 100 miles north of Kyiv and the scene of the world's worst civil nuclear disaster in 1986. Ukrainian officials said the fire posed no danger to the site.

source

*
Горят около десяти тысяч гектаров леса, торфяников и полей. При этом дым сносит ветром на территорию Белоруссии в сторону Светлогорска, Жлобина, Бобруйска, Могилева. «Перспектив быстрой ликвидации пожара нет, возможна очень крупная катастрофа с сильным вторичным радиоактивным загрязнением огромной территории», — подчеркнул Ярошенко.

В настоящий момент линию огня от саркофага ЧАЭС отделяет лишь 15 километров. Уже загорелись торфяники в восьми километрах к западу от Припяти, и в Гринпис считают, что они могут «задержаться там надолго, выбрасывая большое количества дыма».

Прогноз погоды на ближайшие дни предполагает поворот дымового шлейфа на запад, в направлении Минска.

По данным украинских властей, пожар в зоне отчуждения возле Чернобыльской АЭС удалось локализовать, однако пока он не потушен. В качестве возможных причин пожара власти уже назвали умышленный поджог и неосторожное обращение с огнем.

Свободный доступ на территории вокруг ЧАЭС сейчас официально запрещен из-за обильного загрязнения этой зоны радионуклидами в ходе аварии на станции. При этом в регион регулярно направляются туристы, желающие увидеть местность и заброшенную инфраструктуру своими глазами.
источник

Только факты/ Esquire - facts

Люди, считающие ожирение болезнью, едят больше калорийной пищи.
Источник: Hoyt CL, Burnette JL, Auster-Gussman L, 2014. «Obesity Is a Disease»: Examining the Self-Regulatory Impact of This Public-Health Message. Psychological Science.

Внешний вид позволяет судить об уровне интеллекта мужчины, но не женщины.
Источник: Kleisner K, Chvátalová V, Flegr J, 2014. Perceived intelligence is associated with measured intelligence in men but not women // PLoS ONE.

Мужчины, добровольно пошедшие на военную службу, переживали в своем детстве травматический опыт в два раза чаще, чем их гражданские сверстники.
Источник: Blosnich JR, Dichter ME, et al, 2014. Disparities in Adverse Childhood Experiences Among Individuals With a History of Military Service // JAMA Psychiatry

Раковые опухоли растут быстрее во время сна.
Источник: Lauriola M, Enuka Y, et al, 2014. Diurnal suppression of EGFR signalling by glucocorticoids and implications for tumour progression and treatment // Nature Communications

Кошмары в четыре раза чаще снятся людям, слепым от рождения.
Источник: Meaidi A, Jennum P, et al, 2014. The sensory construction of dreams and nightmare frequency in congenitally blind and late blind individuals // Sleep Medicine

Мужчины замедляют шаг, когда идут куда-нибудь вместе с женщиной. Но только в том случае, если находятся с ней в романтических отношениях.
Источник: Wagnild J, Wall-Scheffler CM, 2013. Energetic Consequences of Human Sociality: Walking Speed Choices among Friendly Dyads. PLOS One.

Во время сна человеческий мозг избавляется от ядовитых продуктов метаболизма.
Источник: Xie L, Kang H, et al, 2013. Sleep Drives Metabolite Clearance from the Adult Brain. Science.

Люди с феноменальной памятью формируют ложные воспоминания так же часто, как и все остальные.
Источник: Patihis L, Frenda SJ, et al, 2013. False memories in highly superior autobiographical memory individuals. PNAS.

Плацебо помогает от мигреней даже тогда, когда испытуемым говорят, что это плацебо.
Источник: Ng M, Kam-Hansen S, Jakubowski M, et al, 2014. Altered Placebo and Drug Labeling Changes the Outcome of Episodic Migraine Attacks. Science.

Люди, употребившие небольшую дозу алкоголя (250 мл вина крепостью до 14%), на фотографиях кажутся более привлекательными, чем трезвые.
Источник: Jana Van Den Abbeele, Ian S. Penton-Voak, et al. (2015). Increased Facial Attractiveness Following Moderate, but not High, Alcohol Consumption // Alcohol and Alcoholism

Регулярная физическая активность (30 минут в день, 5 раз в неделю) снижает риск развития сердечно-сосудистых заболеваний, сахарного диабета 2-го типа, слабоумия и некоторых видов рака, но при этом никак не способствует потере веса.
Источник: A. Malhotra, T.Noakes, S. Phinney. (2015). It is time to bust the myth of physical inactivity and obesity: you cannot outrun a bad diet // British Journal of Sports Medicine

Просмотр фотографий и видео с котейками в интернете снижает уровень раздражения, печали и чувства вины больше, чем просмотр фотографий с собаками и прочими животными.
Источник: Jessica Gall Myrick (2015) Emotion regulation, procrastination, and watching cat videos online: Who watches Internet cats, why, and to what effect? // Computers in Human Behavior

Экстраверты реже, чем интроверты проявляют заботу об окружающей среде, потому что уделяют слишком много внимания своей социальной активности и другим людям.
Источник: Sianne Gordon-Wilson, Pratik Modi (2015). Personality and older consumers’ green behaviour in the UK // Futures

Сарказм повышает творческий потенциал и абстрактное мышление не только у говорящего человека, но и у его слушателей.
Источник: Li Huang, Francesca Gino, Adam D. Galinsky (2015) The highest form of intelligence: Sarcasm increases creativity for both expressers and recipients // Organizational Behavior and Human Decision Processes

источник

Люди с шизотипическими расстройствами способны пощекотать себя сами. Психически здоровый человек практически не может вызвать у себя ощущение щекотки.
Источник: Anne-Laure Lemaitre, Marion Luyat, Gilles Lafargue (2016). Individuals with pronounced schizotypal traits are particularly successful in tickling themselves // Consciousness and Cognition

см. также любопытные факты о животных

UPD - июль 2015
Esquire и просветительский проект Arzamas запускают совместную рубрику. Читайте на нашем сайте любопытные факты из истории, литературы, искусства и философии, а также изучайте тематические курсы на Arzamas.academy.

Слово «задница» в древнерусском языке значило «наследство», «жир» — богатство, «бумажник» — «хлопчатобумажный войлок», а «присягнуть» — «прикоснуться, дотронуться». (подробнее)

В дореволюционной России было очень популярно вегетарианство: в одной только московской вегетарианской столовой в Газетном переулке питалось 1300 человек в день. В моде были бульоны из сена, чай из крапивы и бутерброды из маслин, кореньев и рыжиков. (подробнее)

«Геенна огненная», о которой говорил Иисус, — это попросту помойка под стенами Иерусалима, где днем и ночью сжигался мусор. Человек того времени этот образ понимал однозначно: будешь себя плохо вести — станешь отбросом. (подробнее)

Friday, April 24, 2015

Такая хрупкая у нас жизнь и так все непредсказуемо/ Nyuta Federmesser

via Nyuta Federmesser

Нюта Федермессер, президент Фонда помощи хосписам ВЕРА:
«Правильное отношение к смерти – залог спокойной жизни тех, кто остается жить. Главное, чтобы кто-то посмотрел этот фильм и сказал своим близким: “А вот мне, пожалуйста, без оркестра”».
источник

**
Моя любимая подруга в Непале, незадолго до землятресения она поднялась в горы, оттуда написала со стоянки, что ощущают толчки и не понимают, что делать дальше...
Потом много часов без вестей...
Пока она не выходила на связь, я так много о чем подумала...

Как мы друг друга не ценим, как не дорожим возможностью повидаться, как легко говорим о том, что некогда, что потом-потом, как можно легко потерять близкого друга, и как осознание близости приходит именно в момент стресса. Шуля, родная, люблю тебя очень и боюсь потерять.
Ей предстоит еще спуститься с горы, где сошли лавины, ей предстоит спуститься в страну и город, которого больше нет, ей предстоит долететь до Москвы, и каждый миг я могу потерять близкого человека.

Я ненавижу эти дурацкие экстремальные путешествия и развлечения. Все эти горы, парашюты, аквабайки, тарзанки и прочую опасную для жизни хрень...

Такая хрупкая у нас жизнь и так все непредсказуемо. Кто-то лежит неделями в хосписе, исхудавший, с болью и страхом, кто-то окруженный любящими родственниками, кто-то одинокий, под присмотром заботливой медсестры. Кто-то не переходит в другой мир, не смотря на тяжелую болезнь, отказ организма работать самостоятельно, всякие трубочки-стомы-катетеры, лежит и лежит, уходит медленно и тяжело, не умирая; а кто-то может вот так исчезнуть в один момент, в чужой стране, под снежной лавиной...

Хочу повидать друзей, с которыми долго не виделась, родственников в других городах и странах, хочу обнять Шулю, которая обязательно должна вернуться целой и невредимой.

Короче говоря, давайте срочно обнимемся все, пока мы есть друг у друга...
источник

Thursday, April 23, 2015

Stephen Fry: I am the victim of my own moods

Stephen Fry quotes:

How can one not be fond of something that the "Daily Mail" despises?

[on being gay] My first words, as I was being born... I looked up at my mother and said, "that's the last time I'm going up one of those".

My father was all brain and little heart.


[Fry's best friend is Hugh Laurie, whom he met while both were at Cambridge and with whom he has collaborated many times over the years. He was best man at Laurie's wedding and is godfather to all three of his children. - source]

I grew up in what seems now to me and to most cultural and broadcast historians to have been a golden age in television.

Television as the nation's fireplace, the hearth and the heart of the country, the focus of our communal cultural identity, that television is surely dead. It seems unlikely ever to return. Instead of being the nation's fireplace, TV is closer to being the nation's central heating. It's conveniently on in every room, it's less discernible, less of a focus, more of an ambient atmosphere.

To be human and to be adult means constantly to be in the grip of opposing emotions, to have daily to reconcile apparently conflicting tensions. I want this, but need that. I cherish this, but I adore its opposite too. I'm maddened by this institution yet I prize it above all others.

I sometimes wonder if you Americans aren't often fooled by our accent into detecting a brilliance that may not really be there.

Although, of course, anybody can talk about snouts in troughs, and go on about it, for journalists to do so is almost beyond belief, beyond belief. I know lots of journalists; I know more journalists than I know politicians. And I've never met a more venal and disgusting crowd of people when it comes to expenses and allowances.

Happiness is no respecter of persons.

It is a cliché that most clichés are true, but then, like most clichés, that cliché is untrue.

[on his mental problems] If unmedicated, there are times when I am so exuberant, so hyper, that I can go three or four nights without sleeping and I'm writing and I'm doing stuff and I'm so grandiose and so full of self-belief that it's almost impossible to deal with me. I can't stop speaking, I'm incredible, I go on shopping sprees... Fortunately one of the common signs of mania, or hyper-mania as it is known, is sexual exhibitionism. I don't have that as one of my brands, but others do.
...There are times when I'm going 'ha ha, yeah yeah' and inside I'm going 'I want to f***ing die. I...want...to...f***ing...die'. The fact that I am lucky enough not to have it [mental illness] so seriously doesn't mean that I won't one day kill myself, I may well.

[on disclosure in June 2013 that he had tried to commit suicide in 2012]
I am the victim of my own moods, more than most people are perhaps, in as much as I have a condition which requires me to take medication so that I don't get either too hyper or too depressed to the point of suicide. I would go as far as to tell you that I attempted it last year, so I'm not always happy - this is the first time I've said this in public, but I might as well. I'm president of Mind, and the whole point in my role, as I see it, is not to be shy and forthcoming about the morbidity and genuine nature of the likelihood of death amongst people with certain mood disorders. It was a close run thing. I took a huge number of pills and a huge [amount] of vodka and the mixture of them made my body convulse so much that I broke four ribs, but I was still unconscious. And, fortunately, the producer I was filming with at the time came into the hotel room and I was found in a sort of unconscious state and taken back to England and looked after. There is no 'why', it's not the right question. There's no reason. If there were a reason for it, you could reason someone out of it, and you could tell them why they shouldn't take their own life.

[in support of a proposed ban of the 2014 Sochi Winter Olympics because of anti-gay legislation in Russia] I am gay. I'm a Jew. My mother lost over a dozen of her family to Hitler's anti-semitism. Every time in Russia - and it is constantly - a gay teenager is forced into suicide, a lesbian 'correctively' raped, gay men and women beaten to death by neo-Nazi thugs while the Russian police stand idly by, the world is diminished and I, for one, weep anew at seeing history repeat itself.

We're human beings like everybody else and we believe first and foremost in love. At least 260 species of animal have been noted exhibiting homosexual behaviour but only one species of animal ever, so far as we know, has exhibited homophobic behaviour - and that's the human being. So ask which is really natural.
There are other faiths like Quakers and Congregationalists and Unitarians and the Liberal Reform part of the Jewish faith who are actually extremely keen. They feel their communion won't be complete unless it includes gay marriage because they believe in social justice and equality too. It's wrong, in a country like ours, which has an established Church, just because their more extreme end is screeching with outrage at the idea of this, that we are not allowed to be married. It's unfair on plenty of other religious people and it is misrepresenting what we require, which is only the same as anybody else, and that's to express our love in the fullest possible way of commitment.

[on the death of Peter O'Toole] Oh what terrible news. Farewell Peter O'Toole. I had the honour of directing him in a scene. Monster, scholar, lover of life, genius.

- source

I didn’t take coke because I was unhappy (at least I don’t think so). I took it because I really, really liked it.

The first rule of being a rebel is that you can’t make yourself a rebel.

- source

*

— Suppose it’s all true, and you walk up to the pearly gates, and are confronted by God. What will Stephen Fry say to him, her, or it?

— I’d say, bone cancer in children? What’s that about? How dare you how dare you create a world where there is such misery that’s not our fault? It’s utterly, utterly evil. Why should I respect a capricious, mean-minded, stupid God who creates a world that is so full of injustice and pain? That’s what I would say.
The god who created this universe, if he created this universe, is quite clearly a maniac, an utter maniac, totally selfish. We have to spend our lives on our knees thanking him. What kind of god would do that?

[Later on Fry apologised for any offence he might have caused] I don’t think I mentioned once any certain religion, and I certainly didn’t intend, and I know I didn’t, to say anything offensive towards any particular religion. I said quite a few things that were angry at this supposed God. I was merely saying things that Bertrand Russell and many finer heads of the mind have said for many thousands of years, going all the way back to the Greeks. I am astonished that it has caused so viral an explosion on Twitter and elsewhere. I’m most pleased that it’s got people talking. I’d never wish to offend anybody who is individually devout or pious and goes about their religious ways, and indeed many Christians have been in touch with me and said that they’re very grateful that things have been talked about.

source; source

*
В январе 2015 года 57-летний британский актер Стивен Фрай зарегистрировал отношения со своим 27-летним бойфрендом, стэндап-комиком Эллиотом Спенсером.

(гостьи - Эмма Томпсон с дочерью)

*
Весной этого года выдающийся британский актер Стивен Фрай целиком начитал роман «Евгений Онегин», полностью отказавшись от авторских отчислений от этой аудиокниги и разрешив свободно распространять ее в сети. За некоммерческим проектом стоял Дима Неяглов — дизайнер, журналист и продюсер, изначально ставивший перед собой одну-единственную цель: прочесть «Евгения Онегина» свежими глазами — «чисто для себя».
см. статью

*
см. также: письмо Стивена Фрая;
цитаты из книг Стивена Фрая

Wednesday, April 22, 2015

Do your homework before you get an animal/ Dog Dazed documentary

see: Dog Dazed by Helen Slinger


84 million dogs are now sharing public space with human beings across North America. Making the 'pet experience' positive - for the dog, the owner, and all the other living beings around - has become a topic of conversation in the companion pet world.
What can YOU do? What would you like dog owners to consider?

Dog Dazed celebrates our ever-growing love affair with dogs with eyes wide-open about the huge environmental and social impact.
From the science of why we love dogs so much to ecological ideas about what to do with all that poop (the equivalent of 153 blue whales every 24 hours in North America!) and the impact of off-leash dogs on wild birds and the neighbours, Dog Dazed explores the problems - and some solutions.

What do Great Blue Herons have to do with dogs? Too much, some say - particularly when the herons are nesting in Vancouver's Stanley Park. "People swear at me, they yell. It's shocking. The cumulative effect of all these people with all of their animals, harassing wildlife, has a big impact." - Robyn Worcester, Stanley Park Ecology Society.

The Ledbury Park Dog Association took the City of Toronto to court when the off-leash dog park was closed due to noise complaints from neighbours.

Toronto City Councillor Karen Stintz was the civic official caught in the middle. "As a politician I have learned that there are two things you never do. You never change parking restrictions, and you never get yourself involved in a dog park."

Here's a guy who has made it his mission to put the poop where the power is.
When Matt Norklun is not busy as a sought-after model (Perry Ellis, Lucky Brand Jeans, Vogue magazine) he lets the town council know, in a not-so-subtle way, that there are a lot of dog owners who don't pick up after their pooches.
Joining Matt in the 'poop vigilante' camp in Dog Dazed are Millie Gonzales and Deb Logan, who have taken both low- and high-tech approaches to the problem of somebody else's dog's poop.

FB comments: Karla Gaffney I am the "Matt Norklun" in the Canadian National Park where I live....unfortunately people do not care enough about our fragile environment or their RESPONSIBILITY as pet owners to "do the right thing". No voluntary compliance MUST equal forced compliance...period.

Dog Dazed Thanks for your post, Field Friend. Do you have tactics you use to get dog owners or politicians to pay attention?

Karla Gaffney Nothing seems to work...not even in our "protected" places. Ironically...(most) visitors are much more cognizant of being in a UNESCO World Heritage site than our residents. We have no bylaws, no enforcement and no oversight so why would folks that don't care otherwise...voluntarily comply? In my opinion the larger urban areas are doing a much better job at curbing the problem (I am convinced it is due to strict $$$ enforcement). Rural dwellers (National Park or not) "historically" hide behind the guise of "Freedom" to justify the irresponsibility of their behavior. (end of FB comments)

Broadway dog trainer Bill Berloni is the Dog Dazed expert on how to find the right dog. He picks all his stars from NYC animal shelters - they're often good dogs who became 'problem' dogs because they were in the wrong home.

Do dogs belong in the city?
Absolutely, says New York City celebrity dog trainer and animal behaviourist Bill Berloni. And in fact, urban dogs fulfil an important function. But…. “Do your homework before you get an animal” (!!)

*
Canada's dog population has doubled over the past decade. And, with 84 million dogs now sharing public space with human beings across the continent, conflicts over canines are breaking out all over urban North America. As boomers age and millennials stall on starting families, our demographics are going to the dogs. There are now more households with dogs than kids, and that means that the canine has clout.
Otherwise intelligent and reasonable human beings turn rabid when anyone criticizes their dog or attempts to limit his freedom. Non-dog owners, forced to defend their increasingly limited turf, howl in protest.

In DOG DAZED, filmmaker Helen Slinger wades into both camps and drills deep to discover what's fueling this insanity. With a light touch, she reveals the social and environmental impact of these furry family members. Beginning with the obvious - North American dogs deposit some 30 thousand tons of poop daily - through vicious fights over off-leash parks, to desperate bird lovers guarding precious nesting sites, Slinger takes us on a battlefield tour of the frontlines in North America's dog wars:
"I got the idea for this film after going to a meeting to personally protest limiting my own dog's off-leash freedom in a nearby watershed," says Slinger. "Woke up the next morning very embarrassed that somehow I'd forgotten about the environment. Oops! A classic example of human myopia – always rich territory for a documentary."

DOG DAZED marries classic documentary storytelling with animation created by two-time Oscar nominee Cordell Barker to straddle the line between send-up and serious journalism. Winnipeg-based Cordell Barker: "I think we ended up with a film that's a terrific blend of eye-opener and entertainment. I tried to capture the goofy free-spirited quality of a dog just being a dog. If I was a dog owner I might have attempted to engender all kinds of anthropomorphic personality to the dog but, since I've never owned one myself, it allowed me the distance and perspective to view the dog as a simple stimulus response creature - not so unlike ourselves."

DOG DAZED digs down into the science of why we're so dazed by dogs with best-selling author Alexandra Horowitz (Inside of a Dog).
Horowitz calls "explosive" the combination of the dog's olfactory (smell) prowess and its unique ability to read us. "Dogs wind up being expert readers of our attention and it all starts with eye contact. They're looking us in the eyes in the way no other animal is [my cat does! - E.K.], no other domesticated animal and no wild animal. And then they seem to have learned how we're using our eyes."

And since science has now proven that we get a hormone rush when we look into our dog's eyes, similar to what we experience looking at a human baby, it's small wonder that people will go to the wall for their dogs, valuing them more than wildlife and more than the neighbours.

DOG DAZED crisscrosses the continent, introducing viewers to a fascinating cast of eclectic dog lovers – a couple who share their bed with a 220 pound Mastiff;
a couple who went for legal joint custody – of their dog;
a woman who will be interred with her dog.
Viewers will also be catapulted into the middle of skirmishes between dog lovers and non-dog people in Vancouver, San Francisco and Toronto – where the fight over a tiny off-leash park had people at each other's throats and cost the city more than $100,000.

We also see some out-of-the-box solutions to the tons of poop - from DNA testing dogs at a housing complex to turning dog doo into electricity. And from New York City, world-famous theatrical dog trainer Bill Berloni (Annie, The Wizard of Oz, Legally Blonde) shares tips on choosing the right dog to reduce conflict – for you and the dog.

DOG DAZED celebrates our love affair with canines and encourages a new relationship that values the environment, and the neighbours, as much as the dog.

DOG DAZED is written and directed by Helen Slinger and produced by Maureen Palmer and Helen Slinger for Bountiful Films in association with the Canadian Broadcasting Corporation.
source

Monday, April 20, 2015

Сэлинджер, хронология жизни и творчества, отрывки/ Salinger

Летом 1941 года 22-летний Джерри заводит романтические отношения с Уной О'Нилл (Oona O'Neill), 16-летней дочерью драматурга Юджина О'Нилла (Eugene O'Neill).

Джерри познакомился с Уной в Брилле, небольшом прибрежном городке в Нью-Джерси, куда вместе с однокашником отправился навестить его сестру, Элизабет Мюррей (Elizabeth Murray). У матери Уны был в Брилле летний дом.
Дочь Элизабет Мюррей, Глория, вспоминала: «Уна была загадочна. Они была тиха и спокойна, и изумительно красива, глаз не отвести. Моя мать пригласила Сэлинджера познакомиться с Уной, и он тут же влюбился. Её красота и то, что она дочь знаменитого драматурга, впечатляли. Вернувшись после каникул в Нью-Йорк, молодые люди продолжали встречаться».

Джерри часто звонит ей и пишет пространные письма, хотя ему не нравится самовлюбленность девушки. В разговоре с приятелем он отзывается о ней так: «Крошка Уна безнадежно влюблена в крошку Уну».

(на фото справа: Уна и Чарли Чаплин, 1944 год)

Роман закончился, когда Сэлинджер ушел в армию. Вскоре затем Уна О'Нил переехала в Лос-Анджелес, где познакомилась с Чарли Чаплином и вышла за него замуж, когда ей исполнилось 18 (Чаплину тогда было 55 лет). (источник)

*
В составе своего полка был одним из первых, вошедших в освобожденный от фашистов Париж. (На фото внизу - Сэлинджер в Париже)

Здесь познакомился с Эрнестом Хемингуэем, который работал в Париже военным корреспондентом. Сэлинджера покорила скромность и дружелюбие знаменитого писателя, который увиделся гораздо более «мягким», чем его грубоватый публичный образ. Хемингуэй, в свою очередь, был весьма впечатлен произведениями Сэлинджера, отметив: «Господи, да у парня чертовский талант».
Писатели начали обмениваться письмами. В июле 1946 года Сэлинджер написал Хемингуэю, что их общение стало для него одним из немногих положительных воспоминаний периода войны.

Испытания в годы войны не прошли бесследно, эмоциональное влияние на писателя было огромно. Несколько недель он провел в госпитале, борясь с нервным расстройством. Позже он говорил дочери: «Сколько ни живи на свете, никогда полностью не избавишься от запаха паленого мяса в носу».

Во время службы в армии Сэлинджер продолжает писать.
Пишет «В океане полно шаров для боулинга» ("The Ocean Full of Bowling Balls").
Публикации: «Солдат во Франции» в Saturday Evening Post, «Элейн» ("Elaine") в журнале Story, «Сельди в бочке» ("This Sandwich Has No Mayonnaise") в журнале Esquire, «Я безумец» ("I'm Crazy") и «Посторонний» ("The Stranger") в Collier's.

*
Еще в начале 1940-х годов в письме к Уиту Бернетту (Whit Burnett, 1900-1972, многолетний редактор журнала Story) Сэлинджер признавался, что очень бы желал продать права на экранизацию какого-либо из своих рассказов, чтобы обеспечить себе финансовую безопасность.
Биограф Иен Гамильтон (Ian Hamilton, 1938-2001) считал, что Сэлинджер был расстроен, когда в 1943 году «слухи из Голливуда» по поводу экранизации его рассказа «Братья Вариони» ни к чему не привели.
Поэтому в середине 1948 года писатель немедленно дал свое согласие, когда независимый кинопродюсер Сэмюэль Голдвин (Samuel Goldwyn) предложил выкупить права на экранизацию рассказа «Лапа-растяпа».
Сэлинджер продал права в надежде (по словам его агента Дороти Олдинг/ Dorothy Olding), что «получится хорошее кино». Однако киноверсию «Лапы-растяпы», вышедшую в 1949 году, критики разнесли в пух и прах. Под названием «Моё глупое сердце» (My Foolish Heart) история была так мелодраматизирована и далека от первоисточника, что биограф Сэмюэля Голдвина Эндрю Скотт Берг (A. Scott Berg) назвал эту экранизацию «подонкизацией» ("bastardization").
После этого Сэлинджер никогда больше не давал разрешения на экранизацию своих произведений.
источник

*
В интервью для школьной газеты в 1953 году Сэлинджер признал, что книга «Над пропастью во ржи» была «отчасти» автобиографична: «Мое отрочество было очень похоже на то, что описано в книге... Рассказать об этом людям было большим облегчением».

(Сэлинджер в 1950 году. Этот фотопортрет появился на задней обложке издания «Над пропастью во ржи». Фото вызвало раздражение Сэлинджера, настоявшего, чтобы с обложки его убрали - источник).

Со времени публикации сохраняется интерес к роману со стороны кинопроизводителей, включая Билли Уайлдера (Billy Wilder), Харви Вайнштейна (Harvey Weinstein) и Стивена Спилберга (Steven Spielberg) – все они стремятся получить права на экранизацию.
В 1970-е писатель отмечал, что «Джерри Льюис (Jerry Lewis) много лет пытается наложить руки на роль Холдена». Сэлинджер многократно отвечал отказом.
В 1999 году в своих мемуарах о жизни с писателем Джойс Мейнард (см. о ней ниже) уверенно заключила: «Единственный человек, который когда-либо мог бы сыграть роль Холдена Колфилда, – это сам Сэлинджер». (см. также письмо Сэлинджера, 1957 год)

Сэлинджер: «Когда писателю задают вопрос, требующий обсуждения его ремесла, ему полагается встать и громко назвать имена тех авторов, кого он действительно любит. Я люблю Кафку, Флобера, Толстого, Чехова, Достоевского, Пруста, Шона О’Кейси (Seán O'Casey), Рильке, Лорку, Китса, Рембо, Бёрнса, Эмили Бронте, Джейн Остин, Генри Джеймса, Блейка, Кольриджа. Я не стану называть ныне живущих. Не думаю, что это было бы правильно».
В письмах, написанных в 1940-е годы, Сэлинджер выражал восхищение тремя живущими или недавно умершими писателями: это Шервуд Андерсон (Sherwood Anderson, 1876 – 1941), Ринг Лэрднер (Ring Lardner, 1885 – 1933) и Фрэнсис Скотт Фицджеральд (Francis Scott Fitzgerald, 1896—1940).

В апреле 1953 года опубликован сборник «Девять рассказов», моментально ставший бестселлером (три месяца в списке лучших книг New York Times Bestseller list). Всегда строго контролирующий рекламу своих произведений, Сэлинджер отказывается дать разрешение издателям сборника на изображение персонажей на суперобложках: чтобы у читателей не формировалось предвзятое мнение о героях его книги.

В 1954 году на вечере в Кембридже Сэлинджер познакомился с 19-летней Клер Элисон Дуглас (Claire Alison Douglas), студенткой колледжа Radcliffe, дочерью британского критика и искусствоведа Роберта Дугласа (Robert Langton Douglas).
Вскоре яркая и живая девушка стала частой гостьей в доме Сэлинджера. По мере развития их романа, зарождался образ Фрэнни Гласс, героини нескольких книг Сэлинджера, которая имела более чем мимолетное сходство с Клер. (источник)
(Клер Дуглас в 1951 году. источник)

17 февраля [по другим данным в июне] 1955 года 36-летний Сэлинджер женится на Клер. Примерно в это время в New Yorker’е опубликован рассказ «Фрэнни» — он стал свадебным подарком писателя новобрачной.

В сентябре 1961 года одной книгой опубликованы «Фрэнни» и «Зуи». Она возглавляет список бестселлеров New York Times.
Семью Сэлинджеров осаждают репортеры, притаившиеся вокруг дома в надежде заполучить новости о ныне знаменитом, но неуловимом писателе.
На суперобложке книги Сэлинджер, имея в виду свой интерес к приватности, писал: «По моему подрывающему устои мнению, чувства писателя относительно анонимности-незаметности – это второе по важности из наиболее ценных прав собственности, предоставляемое ему во временное пользование на весь период творческой жизни».

Как свидетельствует Джойс Мейнард, Сэлинджер считал публикацию произведений «дьявольской помехой» (a damned interruption).
В своих мемуарах дочь Сэлинджера Маргарет описывает подробную регистрационную систему, разработанную её отцом для неопубликованных рукописей: «Отметка красным цветом означала “в случае моей смерти опубликовать как есть” ['as is']; синим цветом – сначала отредактировать; и так далее».
источник

*
В мае 1986 года Сэлинджеру стало известно о намерении британского писателя Иена Гамильтона (Ian Hamilton) опубликовать биографию, в которой широко используются письма Сэлинджера, адресованные друзьям и коллегам-писателям. Сэлинджер подает в суд с целью пресечь публикацию на основании посягательства на авторские права. Судебное заседание по делу «Сэлинджер против издательства Random House», постановило: чрезмерное использование Гамильтоном писем, включая цитирование и пересказывание, неприемлемо, поскольку авторские права на публикацию перевешивают право законного использования. Книга опубликована не была.
Позднее Гамильтон опубликовал книгу «В поисках Сэлинджера: творческая жизнь (1935-65)» (In Search of J.D. Salinger: A Writing Life (1935–65)), но данное произведение было посвящено, скорее, не самому Сэлинджеру, а процессу отыскивания информации самим биографом и битвам за авторские права при подготовке планировавшейся биографии.
Ненамеренным результатом судебного разбирательства стало то, что многие подробности частной жизни Сэлинджера, в форме судебных стенограмм, стали достоянием общественности. Например, то, что последние 20 лет он провел сочиняя, по словам Сэлинджера, «художественные произведения... Только и всего».
Щедро вкрапливались и отрывки из писем. Наиболее известно жестокое замечание Сэлинджера по поводу брака Уны О'Нилл и Чарли Чаплина: «Я так и вижу их семейные вечера. Чаплин, седой и голый, приседает верхом на комоде, вертя на бамбуковой трости вокруг головы щитовидную железу, словно дохлую крысу. Уна в аквамариновом платье неистово аплодирует из ванной».

Лилиан Росс, давний друг Сэлинджера, писала после его смерти:
«Сэлинджер любил кино, и с ним, как ни с кем другим, было интересно обсуждать фильмы.
Ему нравилось наблюдать работу актеров, он любил узнавать их.
Он любил Энн Бэнкрофт (Anne Bancroft, 1931-2005), ненавидел Одри Хэпберн и говорил, что десять раз смотрел «Великую иллюзию» [фильм Жана Ренуара, снятый в 1937 году — Е.К.].

Скромное стремление писателя к уединению было воспринято как провокация, и столкнулось с враждебностью, сравнимой с той, что была направлена против членов семейства Глассов. В итоге, это уединение предоставило многочисленные соблазнительные возможности для коммерческой эксплуатации. Можно представить себе боль, которую причинили Сэлинджеру топорные, мстительные мемуары, написанные, соответственно, его бывшей подругой Джойс Мейнард и его дочерью Маргарет.
Момент искупления настал несколько недель спустя после публикации книги Маргарет. Письмо от её младшего брата Мэтта (Matt Salinger, актер, живет в Нью-Йорке) было опубликовано в издании New York Observer.
Он писал в знак протеста против книги сестры:
«Мне ненавистна сама мысль, что я понесу ответственность за продажу хоть одного дополнительного экземпляра её книги, но я не в силах удержаться, чтобы не всадить флаг протеста в то, что она сделала, и в бóльшую часть того, что ею рассказано».
Мэтт пишет о «смутном рассудке» сестры и о «готических сказках о будто бы нашем детстве», которые ей нравилось рассказывать, чему он не препятствовал, считая, что возможность высказаться окажет на сестру терапевтическое воздействие.
Далее он пишет:
«Конечно, я не могу авторитетно заявлять, что она сознательно что-либо выдумывает. Знаю только, что я сам вырос в совершенно другом доме, с двумя совершенно иными родителями, чем те, которых описывает моя сестра. Я не помню ни одного случая, когда мать ударила бы сестру или меня. Ни единого. Как не помню я ни одного примера, когда бы мой отец «жестоко обращался» с матерью, в каком бы то ни было смысле. Единственное, порой пугающее, присутствие в нашем доме, которое я помню – это была моя сестра (та самая, что в книге своекорыстно провозглашает себя моей милостивой заступницей)!
Она помнит отца, неспособного “завязать шнурки собственных ботинок”, а я помню человека, который помог мне научиться завязывать мои шнурки, и даже — конкретнее — как дополнительно закрепить шнурок, если пластиковый кончик износился».

*
27 января 2010 года, в возрасте 91 года, Джером Дэвид Сэлинджер тихо скончался от естественных причин в своем доме в Корнише.
Душеприказчиками в поместье Сэлинджера стали его третья жена и вдова, Коллин (Colleen O'Neill Zakrzeski Salinger) и сын писателя Мэтт Сэлинджер.
источник

*
Лилиана Росс, журналистка и давний друг Сэлинджера:

Думаю, что все опрометчивые и бездумные клише, рассыпаемые вокруг его имени («отшельник», «со странностями» и прочее) высказывают люди, ожесточенные или взбешенные своими собственными крахами и разочарованиями. Их беспокоит то, что они никогда не видели Сэлинджера участником каких-то псевдоинтеллектуальных междусобойчиков с самозваными «литературными» критиками; или посетителем званых обедов; или организатором пекущихся о собственной выгоде телеинтервью, — или как-либо еще рекламирующим себя и свои книги. Видимо, этим людям хотелось бы, чтобы Сэлинджер был похож на них.
источник

*
Образцом для Сэлинджера был Ральф Уолдо Эмерсон, которого он часто цитировал в своих письмах.
Например: «У человека должны быть тётки и кузены, он должен покупать морковь и репу, он должен иметь амбар и сарай для хранения дров, должен ходить на рынок и в кузницу, должен бесцельно прогуливаться и спать, а также быть посредственным и глупым».
Проблема писателей, считал Сэлинджер, в том, что они излишне старательно придерживаются этих предписаний. На Кафку и Флобера он ссылался как на «двух других прирожденных не-покупателей морковки и репы».

На протяжении лет Сэлинджер рассказывал мне о труде «долгими безумными часами» — и над созданным материалом, и над попытками держаться подальше от всего, что было написано о нем самом.
Рецензии не заботили его; он говорил, что его тревожат «побочные эффекты».
«Писателей нет больше. Только торгующая книгами деревенщина и болтуны», — сказал он однажды.
источник

Thursday, April 16, 2015

Андрей Лошак: Искренность и честность – главная ценность на рынке медиа/ A. Loshak, interview, March 2015

Март 2015

28 марта российский журналист Андрей Лошак представит в Минске документальный фильм «Путешествие из Петербурга в Москву: особый путь».

Ваша поездка в Минск – это часть тура в поддержку фильма?

А. Лошак: Поездки получаются стихийно. Мне звонят люди, предлагают показать фильм, поговорить с людьми, и я стараюсь не отказывать. Это нельзя назвать туром в поддержку фильма, но когда какие-то люди хотят меня видеть, то почему бы не поехать. Я уже съездил в Питер, в Тверь, поеду в Екатеринбург. Площадки для встреч бывают самые разные. В Твери все было в доме народного творчества, бесплатно. Туда пришли казаки в лампасах, обвязанные георгиевскими ленточками, как торты. Пытались устроить провокацию. Но, тем не менее, большая часть пришла посмотреть фильм и поговорить. И в целом все было хорошо.

У меня возникла потребность проехаться по стране, посмотреть, как она живет. Увидеть своими глазами простых людей, которых мы, живя в мегаполисе, видим только в сводках статистики. Вот есть 85%, поддерживающих безумца. А что на самом деле скрывается за этой цифрой — не очень понятно. Насколько они поддерживают? Это искренне? Или просто люди не понимают, существуют ли альтернативы? Они не видят альтернативы? Им ее не показывают? Они просто оболванены?

Я думаю, мы действительно живем в стране особого пути. И название фильма в этом смысле не случайно. И 250 лет назад, и сейчас мы по-прежнему ковыляем по какой-то особой дороге.

Тут интересен другой момент: что с этим делать? Мы — люди прозападные. Среди моих друзей таких большинство. Это люди, которые воспитаны на европейской культуре, русскую культуру мы воспринимаем как часть европейской. Для нас это — одно целое. И нам кажется, что миссия образованного слоя — тянуть насильно Россию в Европу. Но иногда меня одолевают пораженческие настроения: а может быть не надо? У меня возникает ощущение, что особый путь – это нечто имманентно присущее этой территории.

У людей здесь поразительно заниженные потребности. Потому что народ всегда жил чудовищно, до революции это была крестьянская страна. Я недавно читал Лескова. Он сравнивает малороссийских крестьян и великороссов. Пишет, что такого убожества, такой нищеты вопиющей, кричащей, как в России, в Малороссии нет. Все в одной стране, но у них нет этой бедности, а у нас есть. Или как Леонид Парфенов говорит: главный сегодняшний вопрос в России – почему мы не живем как Финляндия? Вроде столько лет они были под нами.
Почему так происходит — сложный вопрос. Но тех же крестьян надо жалеть, а не обвинять в этом. Все, кто чего-либо добивались, сразу попадали под очередное раскулачиваение. Люди на селе никогда не знали достойной жизни. И у меня в фильме очень много таких героев.
Например, бабушка в путинском родовом селе. Ей лет под 60, но выглядит она как старушка. Работает на двух работах, без выходных. Получает две минимальные зарплаты – по пять тысяч рублей. А Путину все равно благодарна. Я ее спрашиваю: «За что же вы благодарны?» «Ну как за что! Он же поднял мне минималку, — говорит. – Раньше вообще три с половиной было, а теперь пять!» И она искренне ему благодарна. Это воспринимается как какой-то дар свыше. Ведь мог бы и не давать.

— Еще в соседнем поселке вы снимали местного депутата-африканца. Который отправил в Москву лечиться 40 местных наркоманов и 38 из них убежали.
Этот афро-русский депутат рассказывает, по сути, притчу, как у него во дворе мужика из дома выгнали. Мужик допился до инсульта, баба его выставила. Он лежал под яблоней, умирал. И этот депутат его подобрал, устроил в больницу, выбил ему пенсию по инвалидности – восемь тысяч. В принципе, нормальные деньги по местным меркам. А мужик тут же на эти восемь тысяч собрал всех знакомых, набухался и помер. Вот она, вся Россия. Вот есть возможность же жить нормально. Не хотят.

Это, кстати, один из тех персонажей, что появились у меня по ходу поездки. Я не думал, что в конце поездки у меня будет негр. Ладно бы европеец — они всегда смотрели на нас сверху вниз. А это негр из Бенина. Бывший студент. Такой же нищий, как и мы. И даже он не понимает, почему мы такие пофигисты.

У «Дождя» не было денег на съемки. И после того, как я придумал фильм, больше месяца шли поиски спонсора. В конце концов «Дождь» его наше и благодаря этому все это стало возможно. Но времени на подготовку уже не осталось. Подготовка была очень короткой. И не глубокой, к сожалению.

Нам было понятно, что искать героев надо в соответствии с оглавлением книги Радищева. Где-то у него глава про судебный беспредел. Где-то про крестьян, где-то про долговые обязательства. Нам удалось это сделать, но далеко не везде. Например, в Торжке у Радищева размышления о цензуре, а мы идем в первую попавшуюся местную газету, где состоялся феерический разговор с главным редактором. Она рассказала, что у них редакционная политика — давать 70% хороших новостей. И что так делают все местные издания.

Я не ожидал, что все настолько плохо. Эта женщина там сидит с 60-х годов. Я прямо вижу, как над столом у нее до Путина с патриархом висели Брежнев с Лениным. И для нее ничего не изменилась. И подход к журналистике не изменился. Она даже не понимает, что она говорит чудовищные вещи. У нее в голове Советский Союз и, что самое ужасное, это вообще не входит в противоречие с реальностью. Она успешно прожила 25 лет рыночных отношений с программой КПСС в голове.

— Вы случайно на нее наткнулись?

Да, абсолютно. Мы договорились с этой газетой, но не знали, что там будет эта женщина. Она услышала, что приедет какое-то телевидение, ну, пусть приезжает. И только в разговоре со мной она поняла, что мы — это «Дождь». Поняла и говорит: «Телеканал Дождь? А я думала, вы нормальные».

— Вам во время съемок мешало то, что вы работали от «Дождя»?

Мешало. Народ «Дождь» не любит. Боится. Им уже рассказали, что «Дождь» работает на деньги Госдепа. И те, у кого психика уже серьезно повреждена телевизором, относились к нам с осторожностью. Но говорить отказались при этом единицы. Если отказывали, то по телефону. А глаза в глаза, увидев перед собой нормальных людей, никто не отказывал. С оговорками, возможно, но соглашались.

— Вы ведь уже работали для «Дождя» раньше?

Делал репортажи и один фильм. Последние два-три года мне не с кем больше работать. Степень сумасшествия власти достигла паранойи. Я ходил на канал про путешествия, и там мне сказали, что не могут показать мое лицо. Мне сказали «за кадром можешь работать, но в кадре — нет». А программы про путешествия делаются обычно через ведущего. Вот кому есть дело, чтó я пишу у себя в «Фейсбуке»? Какое отношение это имеет к программе про путешествия? Мое отношение к Путину? Это полная клиника.

— Как вам это объяснили?

«Старичок, ты довы…лся», — так мне сказал один мой знакомый на этом канале.

...Безусловно, к документалистике сейчас просыпается большой интерес. Она сейчас в тренде. Это объяснимо. Не так сложно освоить съемку на фотоаппарат и монтаж на ноутбуке. Ты можешь сделать все сам, ты никому ничего не должен, ни от кого ничего не ждешь. Ты просто берешь рюкзак и едешь снимать фильм. Во всем мире так и снимают. Уровень развития техники сейчас позволяет тебе быть абсолютно независимым. Документальное кино сейчас стало очень дешевым в исполнении.
Я вижу тенденцию. И то, чем я всю жизнь занимался, телевизионный репортаж – сейчас абсолютно отстойная мертвая форма. По крайней мере, в нашей стране, в силу политической ситуации, а возможно и в мире. Будущее конечно за документалистикой.

Современная документалка сделана по принципу, когда вещи и герои говорят сами за себя. Это принцип прямой речи. Если вы заметили, то в своем фильме я использую минимум авторского повествования, потому что сейчас это не актуально. Я хотел делать его с закадрами, как привык, но потом понял, что мой закадровый текст там не нужен. Я использовал только цитаты из книги.

Когда люди говорят сами за себя, создается впечатление более честного и объективного продукта. Искренность и честность сейчас – главная ценность, и одна из наиболее востребованных вещей на рынке медиа. Потому что высказываний так много, что честное высказывание, если оно к тому же имеет достойную форму, становится суперпредложением. На это есть огромный запрос. Поэтому в фильмах сейчас происходит редукция авторского мнения. Мне нравится эта тенденция, и я буду пытаться идти в этом направлении дальше. Я всегда считал закадры чем-то лишним.
При этом новый подход требует гораздо больше времени. Чтобы рассказать историю, не прибегая к закадровому тексту, ты должен ее изобретательно снять. Это требует больше подготовки и больше времени, проведенного с героем. На телевидении мы никогда так не работали. Закадры — это помочи, которые помогают тебе быстрее доковылять до конца истории, но это не совсем честно.

Самый востребованный жанр – жанр монологов, потому что это гораздо сильнее, честнее и правильнее. Хотя лет 20 назад это казалось полным отстоем.

Еще мне кажется, что колумнистика всем уже надоела. Был невероятный всплеск и запрос на авторский комментарий, но сейчас все пришли к тому, что пережевывают пережеванное. Это превратилось в какой-то бессмысленный карнавал самовыражения.

Я регулярно читаю «Медузу» [Riga-based online newspaper and news aggregator in Russian language - source], заглядываю на «Кольту» [Colta.ru. Всё о культуре и духе времени]. Но таких проектов, которые бы меня поразили, и я бы на них подсел – не могу вспомнить.

Теперь все могут делать всё, учитывая доступность технических средств, возможность показать, что ты сделал многому количеству людей. Период, когда было модно делать селфи, уже прошел, и скоро новые возможности дадут более сложные продукты. Думаю, скоро все захотят быть журналистами. Начнется время медиа-активизма. К сожалению, государство превратило все это в забаву для души, потому что возможностей играть в это всерьез — мало. Хотя, наверное, они есть.

Я стараюсь избежать этой позиции – обвинять во всем людей. Все время хочется сказать: «Ну что за люди, что за народ у нас», но нужно справиться с этим искушением. Например, я сделал этот фильм. Он далек от совершенства, но он получился интересным, и я вижу, что его посмотрело огромное количество людей, которые не входят в сферу политически активной фронды. Круг людей, заинтересовавшихся фильмом, обсуждающих его, намного шире, чем условная аудитория «Дождя». Потому что это удавшееся высказывание. И надо делать такие вещи, цеплять массовую аудиторию, вместо того чтобы называть народ быдлом.

И если спрашивать о том, что я понял во время этой поездки из Питера в Москву, то я понял, что отсюда все выглядит гораздо хуже, чем есть на самом деле. То, что мы получаем через интернет, – тоже очень искаженная картинка. Нам кажется, что все очень плохо и все сошли с ума. А на самом деле люди просто очень инертны, люди не верят ни в какие политические институты и прочее, но, когда ты с ними общаешься, они, как правило, более чем адекватны.


Я вижу, что война в Украине превратила всех вокруг в безумцев. Раньше мы думали, что есть Россия айфона и Россия шансона. Но все оказалось совсем не так. Россия айфона может быть такой же безумной, как и Россия шансона. И такой же невежественной, оголтелой, агрессивной. Оказалось, что линия раздела в обществе проходит в каком-то совсем другом месте. Некоторые считают, что это зависит от образованности, начитанности, от города, в котором человек живет. Нет, не в этом дело. Сколько в Москве людей так же совершенно сошедших с ума, как люди в провинции, которых сводит с ума телевидение.

Сейчас мне интересно заниматься фильмами. Это формат, который меня пока интригует, и это дорого. Я говорю, что каждый может снять фильм, но снимать надо уметь. Поскольку я не умею снимать, я ищу хороших операторов. В этом фильме у меня был очень хороший оператор Саша Худоконь, я хотел именно его. Он стоил недешево, но это стоило того. У нас был талантливый, тонко чувствующий человек, который сам монтировал видео, накладывал музыку. Это было полноценное соавторство. Это что-то новое для меня и это очень приятное ощущение, потому что обычно приходится контролировать абсолютно все. А тут какую-то часть картинки я мог доверить ему.

— У вас сейчас получается зарабатывать профессией?

Не всегда. Приходится все время искать какие-то еще способы существования. Фильмами на «Дожде», увы, не прокормишься. И я это делал не для денег, естественно. Просто хочется иногда что-то делать для души.

Отрывки; источник

Wednesday, April 15, 2015

Гельмерсен и «Евгений Онегин» / Vasily Vasilievich Helmersen (1873–1937)

Об этих иллюстрациях давно уже ходили легенды. Одна из них была воспроизведена в давнем, еще дореволюционном собрании пушкинских сочинений издания Брокгауза и Ефрона. И с тех пор пошла гулять шутка: Гельмерсен – замечательный автор одной иллюстрации.
Но судьба Василия Васильевича Гельмерсена была печальна. Поскольку до революции он заведовал императорской библиотекой в Зимнем Дворце, после большевистского переворота ему лучше было укрыться в какой-нибудь тихой заводи. Была выбрана Академия Наук. Но в 1929 году академическая сфера стала практически фронтовой. Гельмерсена взяли. Позднее, правда, выпустили, но во второй половин 30-х взяли повторно и навсегда. В 1937-м иллюстратор «Евгения Онегина» был расстрелян. Его работы появляются в печати только сейчас – благодаря издательству «Вита Нова» и труду Вадима Старка.
(источник: Радио Свобода, 2012 год)

Василий Васильевич Гельмерсен (нем. Wilhelm Helmersen; 23 августа 1873, Петербург — 9 декабря [20 ноября - см. статью В. Старка] 1937, урочище Сандармох в Карелии) — художник-силуэтист, научный сотрудник библиотеки Эрмитажа, автор иллюстраций к роману А.С. Пушкина «Евгений Онегин».

Василий Васильевич Гельмерсен родился в Петербурге 11 (23) августа 1873 года.

[Согласно информации, приведенной в книге Сергея Гаврилова «Остзейские немцы в Санкт-Петербурге. Российская империя между Шлезвигом и Гольштейном. 1710-1918», В.В. Гельмерсен принадлежит к известному дворянскому роду Гельмерсенов (von Helmersen) и является прямым потомком Отто Фридриха Гельмерсена (1728-1785), основателя династии петербургских Гельмерсенов.
Внук Отто Фридриха — Григорий Петрович Гельмерсен (1803-1885) — был директором Горного института в Петербурге, основоположником русской школы геологической картографии.
Хотя прямых данных о родителях В.В. Гельмерсена найти не удалось, возможно, его отцом является сын Григория Петровича — Василий (1838-1887). - источник]

Он представитель старинного дворянского рода прибалтийского происхождения. Его предок Пауль Гельмерсен в начале XVII века выехал из Брауншвейга в Лифляндию, поселившись в Риге.
В.В. Гельмерсен закончил гимназию при лютеранской церкви Св. Анны и юридический факультет Санкт-Петербургского университета.

В 1899 году поступил на службу в контроль Министерства Императорского Двора.

В 1908 году он уже контролер, надворный советник и камер-юнкер двора.
Интересно, что человек, именем которого стали называть то искусство, к которому с детства, не выпуская ножниц из рук, пристрастился Гельмерсен, – маркиз Этьен де Силуэтт, – также служил контролером, правда, генеральным, при дворе герцога Филиппа Орлеанского.

Уже с 1900 года Гельмерсен заявляет о себе в качестве художника: его работы неизменно представлены на выставках «Blanc et noir» и «Рисунки и эстампы» в Академии художеств.

«Не пользовавшись никогда уроками рисования, совершенно не владея ни карандашом, ни кистью, он с малых лет ревностно работал ножницами, иллюстрируя произведения Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Шиллера, Шекспира и других классиков, не прибегая при этом ни к какой композиционной подготовке». (Пушкин. А. С. Евгений Онегин в силуэтах В. Гельмерсена/ сост., послесловие Н. А. Марченко: Н. Марченко. Тень художника. – М: Московский рабочий, 1993).

Скучная служба сменилась для Гельмерсена интересной в 1914 году, когда он был назначен старшим помощником заведующего Собственной библиотекой Его Величества, то есть Эрмитажной.

К этому времени Гельмерсен был уже известен в художественных кругах столицы – его силуэты экспонировались на выставках Академии художеств, «Мира искусства».

Гельмерсен иллюстрировал «Войну и мир» Л.Н. Толстого, «Мертвые души» Гоголя, «Героя нашего времени» Лермонтова, но особое место в его творчестве занимали произведения Пушкина, и, прежде всего, «Евгений Онегин».
В жанре силуэта Гельмерсен выполнял и экслибрисы, которые также экспонировались на отечественных выставках, например на выставке «Художественный экслибрис. 1917–1927», прошедшей в 1928 году в залах Государственной публичной библиотеки в Ленинграде.

В том же году его работы попали и на Международную выставку экслибриса в Лос-Анжелес.

У истоков русского силуэтного искусства стоял граф Федор Петрович Толстой [1783-1873; медальер, скульптор, живописец, гравер], которого Пушкин мечтал увидеть иллюстратором «Евгения Онегина», но этого не произошло.

Пройдет сто лет, и, наконец, появится иллюстратор пушкинского романа, который, как представляется, вполне бы удовлетворил его автора. Но сам Гельмерсен при жизни увидел напечатанной только одну им исполненную иллюстрацию (с подписью: "Из неизданных рисунков В. Гельмерсена к «Евгению Онегину»") – «Ленский представляет Лариным Онегина», – опубликованную в III томе брокгаузовского собрания сочинений Пушкина в 1909 году.
Шестифигурная композиция включает в себя изображения стоящих слева направо Онегина, Ленского, Прасковьи Лариной, Ольги, няни Филипьевны и Татьяны. Все они легко узнаваемы, потому что именно такими их представил Пушкин. Их словесные портреты тактично, со вкусом и любовью переведены художником в зрительный ряд. Гельмерсен как будто следует за Пушкиным буквально, не привнося в силуэты ничего от себя, кроме своего искусства, которым нельзя не восхищаться. Выделявшаяся на фоне слабых, а порою и просто пошлых иллюстраций других авторов, помещенных в брокгаузовском издании «Евгения Онегина», работа Гельмерсена стала настоящим его украшением и не могла не привлечь к себе внимания самых искушенных ценителей пушкинского творчества.

Первым, кто обратил пристальное внимание на онегинские силуэты Гельмерсена, стал выдающийся пушкинист Николай Осипович Лернер (1877-1934).
Он участвовал в комментировании брокгаузовского Пушкина и, скорее всего, именно он и предложил редактору С.А. Венгерову включить в издание иллюстрацию Гельмерсена. Вскоре у Лернера родилась идея отдельного издания пушкинского романа с иллюстрациями Гельмерсена. Художник передал уже существовавшие работы Лернеру и даже по просьбе ученого исполнил ряд новых. Изданию помешала грянувшая война, а затем и революция. Так что для современников Гельмерсен остался автором только одной чудесной иллюстрации к «Онегину».

Наступил 1917 год...
1917 год Гельмерсен встретил все так же камер-юнкером и старшим помощником заведующего собственной библиотекой Николая II, но уже в чине коллежского советника, равного полковнику по петровской «Табели о рангах». Этого было вполне достаточно, чтобы предположить исход жизни Гельмерсена, не пожелавшего эмигрировать.

После национализации библиотеки Эрмитажа в 1918 году, Гельмерсен был назначен ее заведующим и проработал в этой должности несколько лет.

В Эрмитажной библиотеке Гельмерсен проработал до 1921 года, когда вынужден был стать сотрудником сметно-финансового подотдела Петроградского губземуправления, вернувшись, таким образом, к бухгалтерским занятиям. Ему повезло – Академия художеств отметила его заслуги художника, и в 1923 году он был назначен научным сотрудником Русского музея, где в его обязанности входили, среди прочего, разбор и каталогизация поступающих картин.

Еще в 1920 году Э. Голлербах, для которого Гельмерсен выполнил экслибрис, обратил внимание на его иллюстрации к «Онегину», напечатав о них очерк в газете «Жизнь искусства» под рубрикой «По мастерским художников» (мастерской Гельмерсена была его квартира под № 24 на Моховой улице, дом 39).

В Русском музее Гельмерсен прослужил недолго – уже в 1925 году его пригласили на должность помощника управляющего делами Академии наук. На этот раз пригодилось его великолепное владение шестью европейскими языками. В обязанности Гельмерсена входила переписка с заграницей и общение с иностранными учеными, гостями Академии наук.

Н.О. Лернер все еще не терял надежды на издание «Евгения Онегина» с иллюстрациями Гельмерсена, однако на этот раз подготовку издания прервали репрессии в отношении Академии наук, коснувшиеся в полной мере и художника.

Летом 1929 года при проверке Академии так называемой «комиссией Фигнатера» Гельмерсен был «вычищен» из нее по первой категории, то есть без права на поступление в любое государственное учреждение и даже на получение паспорта.
А через полгода, 12 января 1930 года, он был арестован по делу «Всенародного союза борьбы за возрождение свободной России».
Приговор Гельмерсену вынесли 10 мая 1931 года – он был осужден на десять лет лагерей. Срок отбывал на Соловках и в Медвежьей Горе (Белбалтлаг).

Сохранились воспоминания о встречах с Гельмерсеном в Медвежьей Горе, в том числе художника Владимира Александровича Свитальского (1904—1937), которого он приобщил к искусству силуэта.
Свитальский в лагере исполнил силуэтный портрет своего учителя. Это единственное известное нам изображение Гельмерсена. С ножницами в руках и листом бумаги, с очками, поднятыми на лоб, – таким, за любимым делом, он оказался запечатленным для потомства.

М.Мелентьев в своих воспоминаниях о Свитальском («Книга о Володе») пишет [Источник: «У меня свои вкусы, ощущения и судьба» — В.А. Свитальский по воспоминаниям М.М. Мелентьева и другим материалам. (Публикация С. Шумихина в журнале «Наше Наследие» № 61, 2002)]:

"... на Соловках того времени «процветали науки и искусства». Это были «Афины Северно-Ледовитого океана». Там издавался прекрасный иллюстрированный журнал «Соловецкие острова», велась большая музейная работа, была громадная библиотека. Население острова на 40% состояло из людей с высшим образованием, большой культуры и различных специальностей. У Володи (Свигальского) оказались там знакомые по Москве: профессор А.И. Анисимов, А.Н. Греч, приват-доцент... Там он познакомился с М.Д. Беляевым, Б.Н. Моласом, В.В. Гельмерсеном. Все люди из первого десятка."

В лагерях художник читал своим собратьям по судьбе отрывки из «Евгения Онегина», которого знал наизусть, и раздаривал им силуэты к пушкинскому роману, которые постоянно вырезал.

Актер Вацлав Янович Дворжецкий (1910-1993), встретившийся с Гельмерсеном в Медвежьей Горе в 1933 году, вспоминая о круге заключенных – философах, литераторах, художниках, сотрудниках лагерной газеты «Перековка», пишет:

"В бараке для актеров помещалось до ста человек. Здесь жили и работники редакции газеты «Перековка». Среди них были исключительно интересные люди: литераторы, философы, ученые. Особенно запомнился художник Гельмерсен Василий Васильевич — бывший библиотекарь царя, маленький, худенький старичок лет 90, всегда улыбающийся, приветливый, остроумный, энергичный. Он когда-то был почетным членом разных заграничных академий, магистр, доктор-филолог, свободно владел многими иностранными языками, потрясающе знал историю всех времен и народов, мог часами наизусть цитировать главы из Библии, декламировал Державина, Пушкина, Блока и еще вырезал ножницами из черной бумаги стилизованные силуэты из «Евгения Онегина»: Татьяна, Ольга, Ленский... С закрытыми глазами!" [Источник: В.Я. Дворжецкий «Пути больших этапов: записки актера»]

Дворжецкому, 23-летнему тогда актеру, 60-летний Гельмерсен запомнился 90-летним стариком.
Не был Гельмерсен ни «доктором-филологом», ни даже «магистром» и не состоял членом заграничных академий. Но обаяние его личности, обширность его познаний сделали свое дело – мемуарист сам производит его в доктора наук и почетные члены иностранных академий. Но главное, что Дворжецкому врезалось в память, – это то, как Гельмерсен «вырезал ножницами из черной бумаги стилизованные силуэты из "Евгения Онегина": Татьяна, Ольга, Ленский… С закрытыми глазами!»

Какие-то из силуэтов Гельмерсена, расходившиеся по рукам, впоследствии, выйдя за пределы лагерей, дошли до нашего времени.

Однако основной корпус иллюстраций сохранил Н.О. Лернер, вдова которого в 1934 году, сразу же после смерти мужа, передала директору Государственного Литературного музея В.Д. Бонч-Бруевичу сто два силуэта Гельмерсена к «Евгению Онегину».
В 1937 году часть их экспонировалась на Всесоюзной Пушкинской выставке, приуроченной к 100-летию со дня смерти поэта. В очередной раз они обратили на себя внимание общественности. В силуэтах Гельмерсена пленяло прежде всего то, как бережно относится художник к тексту Пушкина, насколько адекватно ему удается передать пушкинские образы. Знаменитый исследователь рисунков Пушкина А. Эфрос, посетивший выставку 1937 года, вскоре написал статью «Силуэты В. Гельмерсена», которая тогда не смогла увидеть свет.

В это время автор иллюстраций, по-прежнему содержавшийся в лагере, был вторично осужден и приговорен к расстрелу.
Приговор был приведен в исполнение 20 ноября 1937 года. [по другим данным - 9 декабря 1937 года]
Реабилитировали Гельмерсена только 29 апреля 1989 года.

Однако в 1940 году Гослитмузеем была предпринята еще одна попытка издать «Евгения Онегина» с иллюстрациями Гельмерсена. Известный искусствовед Алексей Алексеевич Сидоров [(1891 — 1978) — искусствовед, библиофил и коллекционер] написал для готовившегося издания специальную статью, «“Евгений Онегин” в силуэтах Гельмерсена». Он писал, что силуэтное искусство в XVIII – XIX веках широко распространилось в Европе, особенно в Англии и Франции. Силуэтные портреты, помещенные в изящные рамочки, украшали гостиные знатных вельмож, уличные художники за скромное вознаграждение делали силуэтные портреты всем желающим. Силуэтное искусство наряду с рукоделием преподавалось в институтах для благородных девиц. Позже силуэты стали использовать в качестве иллюстраций в книгах.
Превосходным примером силуэтного искусства явились иллюстрации В.В.Гельмерсена к роману А.С.Пушкина «Евгений Онегин». Они изящны, лаконичны, информативны. Сказывается глубокое знание художником пушкинского текста.

Дело дошло даже до верстки, которая была подписана в печать 5 июня 1941 года. Начавшаяся война не позволила продолжить подготовку книги. После войны работа над изданием продолжена не была.

В 1948 году иллюстрации Гельмерсена к роману Пушкина были описаны в «Каталогах» Государственного литературного музея. Эти иллюстрации входят в общий список иллюстраций к «Онегину», тогда принадлежавших музею, с указанием номеров, размеров и строф, к которым они относятся. Однако в каталоге числится не 102 иллюстрации, поступившие от Н.О. Лернера, а только 92 (с № 87 по № 178). При этом ряд иллюстраций, указанных в каталоге, в настоящее время в фондах музея отсутствует. Кроме того, в каталоге есть явно неправильные атрибуции силуэтов.

Интересно отметить и тот факт, что в верстке готовившегося издания 1940 года есть иллюстрации, отсутствующие в этом каталоге. Их как раз около десяти. Скорее всего, это и есть те недостающие силуэты, которые были переданы в музей вдовой Лернера, но не попали в каталог – вероятно, они были извлечены из коллекции для подготовки к печати «Евгения Онегина» и были возвращены в ее состав, когда подготовка книги была внезапно сорвана начавшейся войной.

«Евгений Онегин» с иллюстрациями Гельмерсена, принадлежащими Гослитмузею, был выпущен в 1993 году издательством «Московский рабочий» со вступительной статьей Н.Марченко под названием «Тень художника». К сожалению, в это издание оказались включены не все силуэты, а те, которые вошли, отпечатаны на плохой бумаге, оторваны от текста и частично с ошибочными атрибуциями.

Только теперь, спустя столетие после первой публикации одной иллюстрации В. В. Гельмерсена к «Евгению Онегину», читатели имеют возможность по достоинству и в полном объеме оценить уникальную работу художника, о которой многие знали, но очень немногие видели.

*
Спустя 20 лет петербургское издательство «Вита-Нова» подготовило подарочное издание «Евгения Онегина» (тиражом всего в одну тысячу экземпляров), с иллюстрациями В.В.Гельмерсена и обширными комментариями известного пушкиниста Вадима Петровича Старка (на фото справа).
В книгу вошли все имеющиеся на тот момент иллюстрации Гельмерсена и статьи о нем Э.Голлербаха, А.Эфроса, А.Сидорова и В.Старка. В книге приведен полный список иллюстраций В.В.Гельмерсена и указатель имен.

*
22 января 2013 года в Конференц-зале Главного здания Российской национальной библиотеки (ул. Садовая, д. 18) состоялась презентация нового издания романа А. С. Пушкина «Евгений Онегин».
Обширный комментарий к роману написан известным пушкинистом Вадимом Петровичем Старком (1945-2014) специально для настоящего издания.
В. П. Старк – доктор филологических наук, ученый секретарь Пушкинской Комиссии Российской Академии наук, ведущий научный сотрудник отдела пушкиноведения Пушкинского Дома, заместитель главного редактора академического Полного собрания сочинений А. С. Пушкина. Он написал более ста статей, посвященных известным русским писателям, создал два цикла телевизионных фильмов. (источник: Российская национальная библиотека)

Основной источник информации о В.В.Гельмерсене:
Вадим Петрович Старк - Выставка «Иллюстрации В.В. Гельмерсена к роману А.С. Пушкина "Евгений Онегин"»;
источник


Фотоальбом: Vasily Helmersen - Eugene Onegin

Sunday, April 12, 2015

Светлой Пасхи! ...близкие уходят, но остаются с нами.../ Orthodox Easter

в продолжение...

Сегодня Пасха

Я с раннего детства этот праздник очень люблю. У нас в семье всегда все три Пасхи отмечали - католическую, так мама привыкла в своем вильнюсском детстве, еврейскую, чтобы не забывать про папины корни, и православную - шире и праздничнее всех других, с накрытым столом, с целованием, с капитальной уборкой накануне, с обязательным походом на кладбище, тогда еще только к папиным родителям, с традиционным обменой куличами и яйцами с соседями по нашему теплостановскому большому дому...
И сегодня тоже пасхальный завтрак, красивый стол, и сегодня тоже поедем на кладбище - теперь уже к маме...
Христос Воскресе! И то, что смерти нет, работая в хосписе, я ощущаю каждый день, каждый день я вижу, что близкие уходят, но остаются с нами...

Дочь Веры Миллионщиковой, Nyuta Federmesser

Friday, April 10, 2015

Кэррингтон/ Carrington - the very big and devastating love

My dearest Lytton,

There is a great deal to say, and I feel very incompetent to write it today. You see, I knew there was nothing really to hope for from you, well, ever since the beginning. All these years, I have known all along that my life with you was limited.
Lytton, you're the only person who I ever had an all-absorbing passion for. I shall never have another. I couldn't, now. I had one of the most self-abasing loves that a person can have.
It's too much of a strain to be quite alone here, waiting to see you, or craning my nose and eyes out of the top window at 44, Gordon Square to see if you were coming down the street. Ralph said you were nervous lest I'd feel I have some sort of claim on you, and that all your friends wondered how you could have stood me so long, as I didn't understand a word of literature. That was wrong. For nobody, I think, could have loved the Ballards, Donne, and Macaulay's Essays and, best of all, Lytton's Essays, as much as I.
You never knew, or never will know, the very big and devastating love I had for you. How I adored every hair, every curl of your beard. Just thinking of you now makes me cry so I can't see this paper.
Once you said to me - that Wednesday afternoon in the sitting room - you loved me as a friend. Could you tell it to me again.
Yours,
Carrington
- source

*
Мой дорогой Литтон,
Мне столько всего надо сказать тебе, но садясь за письмо, я чувствую себя абсолютно бездарной. С самого начала я знала, что мне не на что надеяться, нечего ждать от тебя. Все эти годы я постоянно помнила, что моя жизнь с тобой ограничена.
Литтон, ты единственный человек, к которому я когда-либо испытывала всепоглощающую страсть. Другого никогда не будет. И нет. Моя любовь – самое самоуничижительное чувство, на которое только способен человек.
Мне так тяжело быть здесь одной, в ожидании тебя, вытягиваясь – носом и глазами – из окна дома 44 по Гордон Сквер – взглянуть, не идешь ли ты. Ральф сказал, что ты очень нервничал, как бы я не заявила на тебя каких-то прав, и что все твои друзья удивляются, как тебе удается так долго меня выносить, ведь я не смыслю ни слова в литературе. Это не так. Никто, я уверена, никогда не любил эссе Балларда, Донна и Макалея, - а особенно Эссе Литтона - сильнее, чем я.
Ты никогда не знал и не узнаешь, как сильно, как безудержно я тебя люблю. Как я обожаю каждый волосок, каждый завиток твоей бороды. Одна только мысль о тебе заставляет меня плакать, так что сквозь слёзы я не вижу бумагу, на которой пишу сейчас.
Однажды ты сказал мне – была среда, мы сидели в гостиной, – что любишь меня как друга. Не мог бы ты сказать мне это снова?
Твоя,
Кэррингтон.
- источник

Кэррингтон - жизнь и творчество;
Кэррингтон - кинофильм Кристофера Хэмптона;
Кэррингтон - о работе над фильмом

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...