Tuesday, April 29, 2014

вернуть жизнь старым вещам/ new life for old things

Не торопитесь выбрасывать сломанные и/или старые вещи. В умелых руках они еще пригодятся.


Источник; еще фотографии

Sunday, April 27, 2014

Creative routines: Распорядок дня и бережное отношение к своему времени

(Отдельно выделено время для праздности!)

Авторы вебсайта Info we trust составили режим дня великих людей на основе их мемуаров.

* * *

Еще на тему времени (и его нехватки):

У всех настоящих творцов есть нечто общее — бережное отношение к своему времени.

Однажды Чарльз Диккенс писал своему другу в ответ на его приглашение:

«Мне все пишут: „Это только полчаса!“, „Это займет всего лишь один вечер“.
Но люди не понимают, что я не могу скомандовать себе отвлечься на пять минут и потом сразу вернуться к работе. К тому же такая встреча может взволновать меня настолько, что я не смогу написать за весь день ни строчки.
Тот, кто всерьез занимается творчеством, должен заниматься им постоянно. Жаль, что ты подозреваешь, будто я не хочу тебя видеть, но тут я не могу ничем помочь. У меня свой путь, и я буду следовать ему вне зависимости от желаний других людей».

Wednesday, April 23, 2014

450 лет назад родился Шекспир / William Shakespeare on Radio Svoboda


* * *
За 52 года своей жизни великий драматург и поэт не только создал не меркнущий столетиями гениальный театральный репертуар, но и обогатил английский язык множеством новых слов и выражений.

Шекспир и в наше время – самый популярный драматург, чьи пьесы идут во всем мире. Через четыреста лет он остается важной частью современной культуры. Думаю, что причина его актуальности – вневременность тех универсальных проблем, которые он поднимает в своих пьесах и стихах.

см. Уильям Шекспир как английское всё

* * *
Мало того, что шекспировские образы навсегда вошли в русскую литературу – от Пушкина до Бродского, – став нашей культурной памятью, но английский классик еще и решал судьбы множества российских поэтов, переводчиков и режиссеров XIX и особенно ХХ веков.

Если говорить социально-иерархически, то издавать, редактировать и переводить Шекспира – значило входить в литературно-издательскую элиту общества.
Если подходить финансово-прагматически, то Шекспир никогда не оставлял переводчиков, режиссеров, художников, актеров без работы.
Но в 1920-1950-е годы важен и остер был еще и политический аспект: не имея возможности (особенно к середине 1930-х) выразить себя в оригинальном поэтическом творчестве, десятки русских поэтов, как хорошо известно, уходили в перевод и там реализовывали свои таланты. Отсюда и невероятно высокий уровень отечественной переводческой культуры, и наши переводы классиков – это еще одна великолепная русская литература, как бы параллельная главной.

Пастернак, Ахматова, Михаил Булгаков, Бенедикт Лившиц, Михаил Кузмин – это поэты и прозаики? Да, отчасти. А отчасти – это блестящие (хотя и вынужденные) переводчики иноязычной классики.

Творчество Шекспира стало историей русской литературы.
«Гамлет» же превратился в мерило всех мерил. Сам образ его, строки из трагедии, отдельные словечки, имена героев вот уже двести лет работают в русской словесности на правах символов, метафор, намеков – от Пушкина и Лермонтова через Некрасова, Фета и Блока к Мандельштаму, Набокову, Шаламову, Ольге Седаковой.

см. Иван Толстой – о юбилее классика

* * *
А. Генис: Я как-то читал, что 50% шекспировского текста непонятно современным зрителям, все же четыре столетия прошло. И все-таки Шекспира всюду смотрят, Шекспира ставят в театре и в кино постоянно, более того, в каждой школе играют Шекспира. Мне кажется, что Шекспир — это машина времени, и она работает совершенно не так, как мы привыкли. Вместо того, чтобы Шекспира переносить в наше время (а это постоянно происходит, конечно) — переделывают Шекспира на современный лад. Но как только актеры открывают рот, они переносят нас в его ренессансный век, в абсолютно другую речевую культуру...
Шекспира никто не адаптирует к нашему языку, его играют так, как он написал.
По этому поводу, могу вспомнить один разговор с английским лордом (был у меня такой счастливый случай), который сказал, что Шекспира так трудно читать и понимать в оригинале, что сам он предпочитает читать его по-немецки, потому что там хотя бы понятно, что именно говорится. И действительно переводы Шекспира на немецкий язык в эпоху романтиков, стали одним из основополагающих событий именно в немецкой литературе. Но в русской литературе этого, кажется, так и не произошло, несмотря на замечательные переводы Пастернака, что бы ни говорили его критики. Однажды я спросил об этом нашего замечательного переводчика Виктора Голышева.
— Шекспира, — сказал он, — не перевели как следует, этого еще не получилось.
— Почему? — говорю я. — У нас же есть замечательный «Гамлет», например.
— Потому, — ответил Голышев, — что очень мало шекспировских афоризмов вошли в русскую речь. В Америке тысячи и тысячи шекспировских изречений, которые стали частью английского языка, а в русском языке: «быть или не быть», да «чума на оба ваших дома».
— Но это же чужой язык, естественно, что так не произошло.
— А Библия, — подвел итог дискуссии Голышев. — Сколько библейских идиом вошло в нашу речь, а ведь — это же тоже перевод.

...модно стало обсуждение книг частным образом. Это происходит самым элементарным образом: кто-то собирает у себя в гостиной 5-10 человек, они все читают одну и ту же книгу и таким образом дружат.

Соломон Волков: Так что вообще обсуждать книги в коллективе — это очень интересно. Я вам должен сказать, что обзаведясь уже год с лишним тому Фейсбуком, я в какой-то степени этим там и занимаюсь. Скажем, если я читаю какую-то книгу и она меня очень увлекает по той или иной причине, кажется мне важной для меня, вовсе не для страны или какого-то большого сообщества, лично для меня книга становится очень важной. Такой книгой в данный момент для меня является «Темные аллеи» Бунина по многим причинам, которых я здесь касаться не буду. И вот я ее читаю и время от времени у себя в Фейсбуке выставляю какую-то одну цитату из «Темных аллей», то, что меня вдруг особо задевает. Вы знаете, тут же возникают какие-то комментарии к этой цитате, какие-то отклики, какие-то встречные соображения. То есть моя страничка в Фейсбуке превращается в своего рода книжный клуб. Мы там не читаем целиком «Темные аллеи», хотя очень многие мои так называемые френды в ответ говорят: о да, пойду сейчас читать «Темные аллеи». Потом делятся впечатлениями.

см. Что такое Шекспир для Америки

Monday, April 21, 2014

дряхлое время вечности остановилось наконец/ Gabriel Garcia Marquez (1927-2014)

17 апреля 2014 года умер колумбийский писатель и лауреат Нобелевской премии Габриэль Гарсия Маркес. Ему было 87 лет.

* * *
Я не ношу шляпы, чтобы ни перед кем её не снимать.

Кто ждет долго, может подождать еще немного.

— Он грустит, — ответила Урсула. — Ему кажется, что ты должен скоро умереть.
— Скажи ему, — улыбнулся полковник, — что человек умирает не тогда, когда должен, а тогда, когда может.

— Но сегодня мне должно было прийти письмо. Обязательно.
Инспектор пожал плечами.
— Только смерть приходит обязательно, полковник.
«Полковнику никто не пишет»

Благополучная старость — это умение договориться со своим одиночеством.
или
Секрет спокойной старости состоит в том, чтобы войти в достойный сговор с одиночеством.
(источник?)

Зачем тратить столько слов, чтобы объяснить то, что чувствует человек на войне, если достаточно одного слова — страх.

Мир был ещё таким новым, что многие вещи не имели названия, и на них приходилось показывать пальцем.

В тот день, когда люди станут сами разъезжать в первом классе, а книги будут возить в товарных вагонах, наступит конец света.

Дивное свойство — способность думать о прошлых радостях без горечи и раскаяния.

Будь спокоен. Умереть труднее, чем кажется.
«Сто лет одиночества»

Если вы встретите свою настоящую любовь, то она от вас никуда не денется — ни через неделю, ни через месяц, ни через год.

Людям, которых любят, следовало бы умирать вместе со всеми их вещами.

Улыбайся, не доставляй беде удовольствия.

Знание и мудрость приходят к нам тогда, когда они уже не нужны.

Нет, я не богач. Я бедняк с деньгами, а это не одно и то же.
«Любовь во время чумы»

Потому что существуют приказы, которые можно отдавать, но выполнять их преступно.

Потому что дряхлое время вечности остановилось наконец.
«Осень патриарха»

* * *
Из Правил жизни:

Я стараюсь предотвратить неприятные сюрпризы. Предпочитаю лестницы эскалаторам. Всё что угодно — самолетам.

Я всегда говорил, что женился, чтобы не завтракать в одиночестве. Конечно, Мерседес (жена. — Esquire) говорит, что я сукин сын.

Великие бедствия всегда порождали великое изобилие. Они заставляют людей хотеть жить.

* * *
Приписывают Маркесу (весь текст, растиражированный по блогам, не осилила - скучно; еще с первой фразы подивилась: с чего бы писателю клеймить себя тряпичной куклой?):

Если бы Господь Бог на секунду забыл о том, что я тряпичная кукла, и даровал мне немного жизни, вероятно, я не сказал бы всего, что думаю; я бы больше думал о том, что говорю. («Прощальное письмо»/ Farewell Letter)

Автор этого сентиментального произведения (которое Маркес в одном интервью назвал низкопробным и слащавым) — некий мексиканский чревовещатель Джонни Уэлш, обращающийся к своей кукле.

статья: The poem turned out to be the work of an obscure Mexican ventriloquist named Johnny Welch. Welch had written the poem for his puppet sidekick "Mofles," but somehow his name had been replaced by the name of the Nobel Prize winning author.

Marquez 'Farewell Letter' Is Touching, But Fake:
...though it's signed, "Your Friend, Gabriel García Márquez," in fact he did not write the syrupy, cliché-ridden poem and even dismissed it in a newspaper interview a few years back as "cheesy."

сейсмограф и пабитель XX века/ Bohumil Hrabal - seismograph & pábitel

Грабал — не только исключительный писатель чешского пространства. «Пабителя» (это слово, как и ряд новых определений, изобрел он сам) присвоила и мировая литература.

Пабителями (pábitel; доставившими переводчикам немало хлопот) автор называл людей, которых можно причислить к разряду сумасшедших, чокнутых или непостижимых, «хотя не все, их знавшие, назвали бы их именно так. Это люди, способные все преувеличивать, да с такой любовью, что это доходит до смешного».

В словаре иностранных слов pábitel толкуется как человек, изменяющий реальность в своих представлениях и воображении, искатель красоты в самых будничных проявлениях человеческой жизни.

Писатель второй половины XX века, ставший, как метко выразился Франтишек Цингер, его сейсмографом, оставил десятки книг художественной и документальной прозы. К золотому фонду отечественной литературы причислены грабаловские «Слишком шумное одиночество», «Я обслуживал английского короля», «Пострижение», оскароносный сценарий к картине Иржи Менцеля, экранизации своего же романа «Поезда под пристальным наблюдением».

Ромский композитор и музыкант Иржи Корман, лично знавший Грабала, посвятил ему спектакль «Цыганская рапсодия». Премьера состоялась в марте [2014] на Новой сцене пражского Национального театра.

Говорит режиссер музыкально-танцевального спектакля «Цыганская рапсодия» Даня Рачкова:
— Постановка эта не изобилует словами, кроме нескольких грабаловских цитат. Я Грабала обожаю и безмерно им восхищаюсь за то, как близок он к людям, оказавшимся на дне общества. Я полностью с ним в этом отождествляюсь, потому что почти с детства тянулась к людям на улице, изгоям, социально исключенным. В друзьях у меня были отпетые хулиганы, меня не очень-то интересовало так называемое высшее общество. Я могу бесконечно учиться у Грабала тому, какую поэзию он видел в этих «низах» (хотя я и не люблю использовать это слово), учиться смирению и пониманию: красоту можно найти в уродстве, и наоборот.

Иржи Корман:
— Мы познакомились с ним через несколько лет после «бархатной революции», в пивной, это была естественная среда для Грабала.
В пивной на улице Штепаржска, которой там сегодня уже нет, в центре Праги.
Потом мы с Грабалом общались до самой его смерти, еще лет шесть или семь – то чаще, то реже, в зависимости от того, как он себя чувствовал.
Он потом, когда ходил уже с трудом, ворчал по пути в пивную, дорога его утомляла, боль донимала.
По большей части, мы встречались за кружкой пива или на каком-нибудь мероприятии, связанном с литературой, с его презентациями.
Мы выступали несколько раз на его дне рождения, на грабаловских чтениях и тому подобных встречах. Позже — на церемониях открытия памятных досок Грабалу, потому что если бы мы пришли туда без музыкальных инструментов, ему бы это не понравилось.
Вообще музыка действительно присутствовала сразу же, при первой нашей встрече, потому что мы как раз играли в той пивной, куда он пришел пропустить кружку пива. Однако еще до того, как мы лично с ним познакомились, он уже знал нашу музыкальную семью – музыканты в нашем роду, слава Богу, уже несколько поколений не переводятся. И когда мой старший брат Милан и двоюродный брат записывали диск с Властой Тршешняком, Грабал написал отзыв об этом и послал нам какие-то деньги, чтобы мы отметили это. Его интересовала немассовая культура.
[...]
Мне думается, Грабал был человеком, которого бросало из одной крайности в другую. Бывали моменты, когда он был невообразимо милым, а случалось, что он, наоборот, бывал совершенно невыносим. Могу сказать, что, общаясь с ним, я чувствовал по отношению ко мне лишь лучшую его сторону. Но бывало, что я становился также свидетелем проявлений и другой его стороны.
Особенно когда ему кто-то досаждал, не оставлял в покое, — а недостатка в таких людях не было, — он мог послать такого индивидуума ко всем чертям или куда подальше. У него было – или, или.
А если это был собеседник, с которым у него клеился разговор, Грабал говорил очень складно, стремился быть пóнятым, и был действительно настолько мил, что я поражался, как он вообще с такими переменами настроения справляется.

У меня была возможность с ним говорить о разных вещах, а еще больше — его слушать. Чувствовалось, с какой чистотой он говорит и размышляет о цыганской теме. Человек такое особенно остро чувствует, когда это касается его лично.

Грабал был большим мастером-рассказчиком. Причем то, что он рассказывал, по большей части не было записано. Если бы был кто-то его уровня, кто мог бы это записать, было бы хорошо… Я бы, может, за написание и взялся, но мне это, скорее всего, не под силу.
В его рассказах перемежались раздумья о его матери или отце, которого он не знал, об отчиме; или сопереживание и близость к цыганам, за которую его упрекали. Ему был присущ романтизированный взгляд на цыган.
...Он признался мне, например, что восхищался Шарлем Бодлером, который посещал публичные места и утратил там все свое состояние. Сам Грабал не отваживался наведываться в такие злачные места или напиваться до чертиков. Последнее с ним случилось разве что в пору молодости, потому что он очень любил свою мать и одновременно был ею душевно травмирован – у матери был простоватый и общительный, даже чрезмерно, характер. Грабал в своем творчестве лишь вскользь касается этих тем, но не раскрывает их полностью, хотя они преследовали его всю жизнь.

— А как вы отнеслись к ситуации, когда учащиеся гимназии в Нимбурке воспротивились включению в название своей alma mater имени писателя – дескать, Грабал был весьма посредственным учеником и гимназистам он не пример?

— Такой эпизод совершенно в духе Грабала, великолепная иллюстрация того, как все происходит в жизни. Было время, когда наш народ терпеть его не мог, они готовы были Грабала чуть ли не повесить, а потом его начали обожать, превозносить.

Богумил Грабал родился накануне Первой мировой войны, застал Австро-Венгрию и время перемен, наступившее после «бархатной революции» 1989 года. В его жизни поместились периоды нацистского и коммунистического режимов.
После войны Грабал вступил в компартию, однако пробыл там всего лишь год, быстро поняв, что это ему чуждо.
Примерил на себя ряд профессий, опыт чего передал в своих книгах. Получив диплом юриста, большую часть своей трудовой карьеры Грабал отдал рабочим специальностям: был складским рабочим при железной дороге, «правой рукой» путевого обходчика, рабочим сталелитейного производства, упаковщиком в пункте приема макулатуры – куда, по иронии судьбы, привозили на ликвидацию тиражи его собственных книг (включая «Домашние задания»).


Говорит Toмаш Павличек, руководитель архива Памятника-музея народной письменности и автор выставки под названием «Кто я. Богумил Грабал: писатель — чех — центральноевропеец», подготовленной в сотрудничестве с Литературным домом в Берлине:

— Круг интересов Грабала в определенном смысле выходил за рамки нашего региона, поскольку уже с молодых лет он был связан с немецкоязычной средой и вдохновлен некоторыми немецкими философскими и литературными источниками. И в его личной жизни немецкий фактор сыграл определенную роль: Грабал был женат на Элишке Плевовой (1926-1987), чешской немке. Поэтому и эту сторону его биографии мы стремились показать.

Организаторы поместили на выставку обширный материал – фотографии, иллюстрирующие различные этапы жизни писателя и значимые для него места (прежде всего, пражский район Либень, где он жил), личную корреспонденцию, тексты книг.


Писатель жил в пражском районе Либень; фото справа вверху. Дом Грабала, к сожалению, не сохранился. На его месте создали стену памяти – с изображением писателя и отрывками из его книг.
Mural by the artist Táňa (Tatiana) Svatošová, 1999

Одновременно мы стремились проиллюстрировать различные виды изобразительного искусства (с которым Грабал был хорошо знаком), каким-либо образом отразившиеся в его творчестве или жизни. Представлены на выставке коллажи самого Грабала.
Рядом — рукописи, машинописные тексты и такие уникальные документы, как корректура в гранках первого сборника, который Грабал готовил к изданию в 1948 году — он в итоге не вышел. Или корректуры сборника эссе «Домашние задания», изъятого из печати в 1970 году — весь отпечатанный тираж был уничтожен.
Печатная машинка Грабала

1968 год и последовавшее за ним «затягивание идеологических гаек» коснулось также Грабала. Многие его друзья — Иржи Коларж, Арношт Лустиг, Милан Кундера, Йозеф Шкворецкий, эмигрировали. Другие, включая Грабала, лишились права публиковать.
В контрасте с типографскими «выкидышами» и изуродованными страницами предстают на выставке тома романов Грабала, наконец-то пробившиеся к чешскому читателю, или переводы на немецкий, венгерский, польский языки.
Богумил Грабал за работой на своей даче в Керско

В 1975 г. писатель выступил в журнале Tvorba с кратким самокритичным заявлением, на основании которого ему было разрешено частично и, конечно, под пристальным контролем цензоров, вновь публиковаться на родине (за рубежом, как и в самиздате, его книги выходили).

Многие его произведения появились в издательстве Pražská imaginace, с 1985 года издававшего произведения писателя в самиздате.
Toмаш Павличек:
— Трудно выделить какое-либо одно произведение этого автора, но к самым исключительным, несомненно, принадлежит философский роман Příliš hlučná samota («Слишком шумное одиночество»). Потрясающее свидетельство о времени, когда уничтожались культурные ценности. В книге, многомерной и одновременно иллюстрирующей уникальность данного творческого периода в жизни писателя, присутствует и личный аспект.
Также в процессе подготовки публикации и выставки меня крайне поразило открытие: насколько зрелыми являются неизвестные или малоизвестные в Чехии тексты Грабала конца 1940-х годов!
В последнее время в творчестве Грабала меня особенно зацепил экзистенциальный, как его охарактеризовал сам автор, рассказ «Каин», написанный в 1949 году. По моему мнению, «Каин» — доказательство того, что Грабал все время следил за развитием тенденций европейской и мировой литературы и в определенные моменты очень тесно с ними соприкасался. В 1946 году он начал знакомиться с экзистенциализмом, некоторые идеи которого были трансформированы писателем в связи с его прежним увлечением сюрреализмом. В итоге возникли отдельные потрясающие тексты конца 1940-х. А в целом можно сказать, что Грабал — блестящий писатель, произведения которого можно читать от первого до последнего.

Отрывки; источник; 21 апреля 2014

Sunday, April 20, 2014

Светлой Пасхи! / Easter Joy

Перечитываю письма Ариадны Эфрон (см. отрывки)...

10.5.48,
Лиле, Зине
[Елизавета Яковлевне Эфрон (1885-1976), сестра отца А.С.; Зинаида Митрофановна Ширкевич (1895-1977), подруга Е.Я. Эфрон]

Очень огорчена, что мое поздравленье не дошло до вас — я посылала такую же «хворую» двадцатикопеечную открыточку, т.к. совсем не было времени самой нарисовать что-нб. приличествующее случаю. Ваша телеграмма пришла как раз к празднику и очень обрадовала меня.
Вообще на этот раз у меня получился настоящий праздник, т.к. на три дня приезжала Нина [Нина Павловна Прокофьева-Гордон (1908-1996), подруга А.С., работала одновременно с ней в Жургазобъединении], привезла чудный кулич, а пасху я сделала сама и даже на базаре достала пасочницу и покрасила несколько яичек.
Мы с Ниной ходили к заутрене, в церковь, конечно, и не пытались проникнуть, а постояли снаружи, и было очень хорошо, только жаль, крестного хода не было, т.к. рядом какая-то база с горючим и не разрешено. И погода все эти дни была чудесная.
Мне вообще кажется, что для того, чтобы поправиться, мне нужно только солнце, много-много солнца и воздуха. Чтоб выветрился и исчез весь мрак всех тех лет. Да и вообще я, как и все сумасшедшие, очень сильно реагирую на погоду. И какая погода, такое и настроение, и самочувствие.
А когда я в пятницу была в церкви, то там пасхи святили, такая огромная вереница куличей и пасох и огромная толпа народу. Я стояла позади и смотрела, как старенький батюшка кропил пасхи, и вид у меня, наверное, был самый радостный, потому что батюшка, случайно взглянув на меня, из всей толпы подозвал меня, дал крест поцеловать, благословил и поздравил с праздником. И я вспомнила того Ивана Сергеевича, о к-ом вам рассказывала, и почувствовала, что это как бы он меня благословил. Пока кончаю, скоро напишу еще, так живу ничего, только бедность слегка заедает. Крепко вас целую.
Ваша Аля

Friday, April 18, 2014

православный сталинизм/ radio svoboda, misc

Дмитрий Быков, Эхо Москвы (via Радио Свобода):

Я знаю, что он [Маркес] любил русскую классику. Никаких указаний о любви к Щедрину нет. Он не дурак называть прямых предшественников, но если вы подряд, господа, перечитаете «Сто лет одиночества» и «Историю одного города», вы увидите, что жанр, во всяком случае, изобретенный Щедриным, национальная матрица, уложенная в одну географическую точку, такая полупародийная, полупоэтическая, он это с невероятной точностью воспроизвел. Конечно, история одной деревни Макондо имеет щедринские корни. Это сатирический роман, поэтический. И я как раз думаю, что Россия ждет своего Маркеса, и все мы пытаемся коллективно эту роль сыграть.

...как раз в новом жанре была разыграна вчерашняя конференция. Это сдержанный и мудрый правитель пытается осадить свой добрый, горячий, слишком ревностный народ. Владимир Владимирович, давайте мы их… Не надо, не будем употреблять слова типа «зеленые человечки», не будем говорить про гнилозубых хомячков. А давайте всю оппозицию… Не надо, должна быть оппозиция. Они страшно далеки от народа, но пусть они будут. А давайте мы Аляску… Зачем вам Аляска, там холодно. «То есть скажи, Ильич, что делать нам с собой, сердцами вдребезги готовыми разбиться, в боях мы были вновь готовы в бой, а он нахмурился и вдруг сказал: учиться».
...Я почувствовал легкую издевку над всеми этими собравшимися. Которые ничего больше не заслуживают. Я почувствовал деловитость и умение осадить не в меру ретивых адептов.

...если мы почитаем сегодня блоги некоторых доверенных лиц Владимира Путина, чтобы не называть их лишний раз, некоторых интеллектуалов бывших, подчеркиваю и так далее. Мы почувствуем, как у нас волосы шевелятся на затылке. Что с нами стало. Почитайте любой абсолютно блог или политизированный хоть сколько-то или комментарий под любым высказыванием, где всё просто предлагается убить, сжечь, сравнять, стереть с лица земли, эта лексика, которой постыдились бы в 38-м году, когда в ходу были «бешеные лисицы» и «кровавые собаки».
Сейчас нельзя быть просто человеком, сейчас надо быть или безумцем или полубогом, потому что человека раздавят, растопчут, превратят в подобие какое-то. В гусеницу.

Известно, что всегда действие равно противодействию. И представляешь, с какой же силой освободившаяся Россия полюбит здравый смысл, как горько она будет смеяться над своим нынешним падением. Вероятно эти бездны падения взаимной подозрительности, стукачества, всей мерзотности, нужны нам для того, чтобы через небольшое время воссиять ослепительно.

Россия страна с потрясающим самосохранением. Все-таки предел конечно есть и есть эволюция. Пока еще не вырывают языки, не жгут публично на Красной площади, многие уже хотели бы, но им пока не дают, как показала вчерашняя прямая линия.
Публичные казни это вещь, которая срабатывает в очень ограниченный исторический промежуток. Не 16-й век чай.

...знания, профессионализм это и есть моральные понятия. Достоинство есть только у того, кто хорошо умеет делать свое дело.

* * *
Белорусская писательница Светлана Алексиевич в интервью для Радио Свобода:

- В недавней статье о России после Крыма в немецкой газете Frankfurter Allgemeine вы пишете о возвращении к сталинизму в России на волне патриотизма. К сталинизму, только православному. Почему такое стало возможным в России?

- Причина одна: этот маленький красный человек затаился, остался жить с чувством поражения. Потому что, во-первых, не он сделал то, что называется «перестройкой», это делал Горбачев и кучка интеллигенции. А маленький красный человек проснулся неожиданно в совершенно незнакомой ему стране. Он не хотел ничего, кроме того, чтобы хорошо жить. И никто не занимался изучением прошлого, не читал Солженицына, Шаламова. Ожидания не осуществились, потому что получился дикий капитализм, людей ограбили, страну разворовали. Конечно, ощущение реванша есть, желание маленькой победоносной войны, и оно очень глубоко сидело. И это имперское чувство великой России. Объяснения самые банальные. Единственное, могу сказать, что это не один Путин, это действительно Путин в каждом из русских. Я потеряла очень много русских друзей, и их так возбуждали слова «аншлюс», «аннексия»... И этот маленький красный человек – это не обязательно какой-нибудь работяга, это и власть, хотя у них деньги из кармана сыплются, и все равно сознание абсолютно красное. Для Европы они все равно шпана, здесь все иначе устроено. Здесь механизм свободного гражданского государства, и это уже отлаженный механизм гражданского устройства общества. 20 лет – это, наверное, маленький срок. Помните великий спор в русской литературе Шаламова и Солженицына? Солженицын говорил, что лагерь очищает человека, поднимает, из лагеря человек выходит большим. Шаламов говорил, что лагерь – опыт, который ничему хорошему не учит, он развращает человека, он нужен только в лагере. И вот этот маленький красный человек вышел из лагеря. И что он сделал через 20 лет? Он опять построил лагерь. Прибавилось только православие в самом мракобесном его варианте.

...Украина, конечно, совершенно не имела тех ресурсов. У меня много родственников на Украине, и люди очень тяжело живут. И издали начинается идеализация этой огромной страны [России?]. Ведь мы все – люди из общества насилия, у нас нет другого опыта жизни. Поэтому всякое проявление силы кажется величием. Я думаю, что Крым действительно проголосовал за вхождение в Россию. Мне самой Севастополь кажется русским городом. Но все то, что произошло, и то, как это произошло, мне кажется нецивилизованным. С таким трудом выстроили после Второй мировой войны этот мир, с таким трудом какие-то правила установили, и вдруг оказывается, что все это можно взорвать в несколько недель.

Для русской элиты сегодняшней, по-моему, не существовало всерьез ни украинского государства, ни белорусского государства. А то, что мы говорим здесь на русском языке, это наши глубокие исторические проблемы, потому что, действительно, небольшой народ был все время угнетаем, он никогда не жил своей жизнью. И это никакой не политический замысел, это наши внутренние исторические проблемы, наши комплексы собственные.

Ведь народ там [в Украине] очень плохо живет, и есть озлобление. И бедного человека заставить кого-то ненавидеть очень легко. А если более-менее удержат экономическую ситуацию, если найдется лидер, не такой страстный, как Тимошенко, какая-то сильная, разумная личность, трезвый человек, которого примет Запад, с которым и Россия будет считаться, – мне кажется, на этот раз Запад достаточно сплочен, и Россия почувствовала силу Запада, – тогда сохранится украинское государство. Я очень много людей знаю на Украине, они верят в свое будущее.

* * *
UPD:
О, мы прекрасно знаем, что такое фашизм – немецкий фашизм, он же – гитлеризм. Нам и в голову не приходит, что существует и другой фашизм, такой же поганый, такой же страшный, но свой, доморощенный. И, наверное, именно поэтому мы не видим его в упор, когда он на глазах у нас разрастается в теле страны, словно тихая злокачественная опухоль. Мы, правда, различаем свастику, закамуфлированную под рунические знаки. До нас доносятся хриплые вопли, призывающие к расправе над инородцами. Мы замечаем порой поганые лозунги и картинки на стенах наших домов. Но мы никак не можем признаться себе, что это тоже фашизм. Нам все кажется, что фашизм – это: черные эсэсовские мундиры, лающая иноземная речь, жирный дым из труб крематориев, война...

А, между тем, фашизм – это просто. Более того, фашизм – это очень просто! Фашизм есть диктатура националистов. Соответственно, фашист – это человек, исповедующий (и проповедующий) превосходство одной нации над другими и при этом – активный поборник «железной руки», «дисциплины-порядка», «ежовых рукавиц» и прочих прелестей тоталитаризма.
И все. Больше ничего в основе фашизма нет. Диктатура плюс национализм. Тоталитарное правление одной нации. А все остальное – тайная полиция, лагеря, костры из книг, война – прорастает из этого ядовитого зерна, как смерть из раковой клетки.

Так что если вы вдруг «осознали», что только лишь ваш народ достоин всех благ, а все прочие народы вокруг – второй сорт, поздравляю: вы сделали свой первый шаг в фашизм. Потом вас осеняет, что высоких целей ваш народ добьется, только когда железный порядок будет установлен и заткнут пасть всем этим крикунам и бумагомаракам, разглагольствующим о свободах; когда поставят к стенке (без суда и следствия) всех, кто идет поперек, а инородцев беспощадно возьмут к ногтю... И как только вы приняли все это, – процесс завершился: вы уже фашист.

Борис Стругацкий. Фашизм – это очень просто. Эпидемиологическая памятка // Невское время (СПб.). – 1995. – 8 апреля (первая публикация).

Thursday, April 17, 2014

Горняя душа планеты / Nicholas Roerich exhibition, New York

источник: А. Генис, Радио Свобода

Отмечая 140-летие Николая Рериха, Русский музей открыл выставку из 250 работ этого столь популярного сегодня художника. В пандан этому яркому событию мирового художественного календаря Нью-йоркский музей Рериха представляет традиционно богатую музыкальную и поэтическую программу, которая тонко рифмуется с теми 200 картинами, что хранятся в бесценном собрании музея. Еще недавно сюда ходили только знатоки.

На 107-й улице, возле Гудзона, за углом некогда роскошной улицы Риверсайд, которая век назад считалась соперницей Пятой авеню, стоит тихий особняк в три этажа. Затерянный среди себе подобных, он выделяется белым флагом с тремя алыми шарами – символом Пакта Рериха, заменяющего Красный крест мировому искусству.

Давно открыв эту нью-йоркскую редкость, я не торопился ею делиться, ценя медитативную тишину, углубленность и сосредоточенность. Теперь уже поздно. Толкнув тяжелые двери, я еле втиснулся в вестибюль. Украинская делегация сменяла российскую, и каждый приезжий торопился купить на память сувенир о святом месте. Рериховский музей переживает бум, которым он обязан событиям на родине мастера, где художник превратился в гуру для посвященных и любопытствующих.

– «Рерихнутые», – называют их скептики, но я с ними не согласен и не могу без волнения читать отчеты пятилетней экспедиции в Азию, где Рерих описывает монаха, которого одновременно видели в двух местах сразу.
Главное, конечно, живопись. Я люблю ее с детства. В 1930-е Рерих отправил своим рижским поклонникам несколько картин. Те холсты, что пережили оккупации, украшали наш городской музей. Они резко отличались от латышских передвижников и будили во мне свойственную всякому пионеру жажду дальних странствий.

В нью-йоркском музее от картин разбегаются глаза. Местные адепты, самые заядлые в мире, собрали и выставили, как уже говорилось, 200 работ, но горы не бывают монотонными. Особенно Гималаи, которые Рерих писал из своего дома в Пенджабе, на последней границе цивилизации. За порогом кончалась политическая география и начиналась небесная. Синие на синем, святые вершины стоят в снегу, распространяя покой и мудрость, присущие всему, что не нашей работы.
Символист и модернист, Рерих создал свою мифологию, собрав с обочин культуры все, что плохо лежало – германские легенды, русскую старину, скандинавские мифы, буддийскую философию и индусскую метафизику. Каждая его картина – страница из экуменической, альтернативной Библии, объединяющей все изначальное, архаическое, таинственное и влекущее. Рериха можно изучать, в него можно верить, но лучше всего просто смотреть его пейзажи, на которых изображена гористая душа планеты. Первым увидавший ее из космоса Гагарин сказал, что сразу вспомнил Рериха.

* * *
Николай Рерих - Сострадание (1936)
Nicholas Roerich - Compassion (1936)

"Are not the lives of mankind and animals interconnected?
And each of us as humans should be aware of the sufferings of the other living beings that share our earth?
Is that the message of Russian artist Nicholas Roerich’s Compassion, in which a Tibetan lama stops an hunter’s arrow from killing a deer?"
(source)

Tuesday, April 15, 2014

Пластик = убийца окружающей среды / plastics - environmental nightmare

Лора Уильямс-Шпиленок
(источник):

В США начинают принимать меры для борьбы с пластиковым мусором. Недавно Гавайи стали первым штатом США, который запретил выдачу пластиковых пакетов в магазинах. Избыток пластиковых пакетов стал серьезной проблемой загрязнения островного штата. Много пластикового мусора оказывается в океане, где дикие животные запутываются в нем или принимают его за еду. Запрет касается только пакетов для выноса продуктов: магазины еще могут раздавать маленькие пакетики для мяса и рыбы или для продуктов на развес. Покупатели должны принести собой холщовые сумки, чтобы упаковывать продукты или использовать бумажные пакеты из магазина. Бумажные пакеты должны хотя бы на 40% состоять из переработанных материалов.

Огромные острова пластика плавают на океанских течениях на расстоянии сотен и тысячи километров от суши. Одно такое место – Большое тихоокеанское мусорное пятно – стелется на поверхности океана на площади в два раза больше Франции.

Острова Мидуэй, атолл площадью 6,23 км², расположенные в Тихом океане на полпути между Северной Америкой и Азией, в 1600 км от ближайшего крупного города. Здесь гнездятся миллионы морских птиц, в том числе редкие альбатросы. Альбатросы - одни из самых крупных летающих птиц на Земле с огромным размахом крыльев. Они выращивают своих птенцов на этих островах и пролетают сотни километров над океаном в поисках еды. Плавающий мусор, особенно крышки от пластиковых бутылок, привлекает птиц, поскольку они принимают пластиковый мусор за еду, кальмаров или икру. Птицы съедают пластик и потом приносят его своим птенцам. Исследование сотрудников национального рефугиума «Мидуэй Атолл» показало, что пластик присутствует в желудке у 98 % птенцов редкого темноспинного альбатроса, в результате чего 40 % погибает от голода. Фотограф Крис Джордан снимал трупы птиц с пластиком, который их убивает. Раз увидев эти фотографии, уже никогда их не забудешь.

Американский студент напоминает посетителям магазина,
сколько пакетов один покупатель употребляет в год (500 шт).

via WWF.ru

Ниже советы, как уменьшить отходы пластиковых пакетов и бутылок.

Собирайте крепкие многоразовые сумки, в том числе те, которые можно компактно сложить в сумку или карман. Фирменные и красивые сумки также можно подарить друзьям.
Держите сумки там, где они будут нужны – в машине, около двери, на работе. Их можно использовать для всех покупок, не только для продуктов. Они не порвутся, и содержимое не рассыплется.
Если покупаете в магазине продукты на развес (салаты, орехи, сметану, творог), принесите тару с собой и попросите продавца сначала взвесить её и обнулить весы.
В супермаркете свои многоразовые сумочки можно также обнулить на весах и положить в них фрукты и овощи вместо того, чтобы расходовать маленькие пакетики.
В кафе или столовой можно просто завернуть еду на вынос в салфетку и отказаться от контейнера или пакета.
Если ездите в магазин на машине, удобно класть фрукты и овощи в большие многоразовые ящики, тогда продукты не помнутся.
Купите качественные многоразовые бутыли из нержавейки для всех членов семьи. Убедитесь, что они не из алюминия и не имеют внутри пластикового покрытия, которое может содержать опасные для здоровья химические вещества типа Бисфенола А (BPA). Внутренняя поверхность должна быть из гладкой нержавейки.
• В США многие компании, национальные парки и общественные организации выпускают фирменные бутылки для воды и кружки со своим логотипом. Может быть, ваша компания присоединится? Это будет хорошим подарком или сувениром. У меня такая бутылка из Австралии в удобной сумке-термосе с ремнем.
Наполняйте бутылку водой из чистого источника дома или на работе. Если не нравится вкус воды из-под крана, купите фильтр, чтобы установить на мойку или в графинчик.
Пейте воду из-под крана. Во многих странах стандарты для водопроводной воды выше, чем для бутылированной.
Дарите детям игрушки из натуральных материалов (дерево и т.п.) вместо пластиковых. Они дольше служат, экологически чисты и разлагаются под действием микроорганизмов.
Если заметили мусор на улице или в лесу, поднимите его и выбросите в урну. Так он попадет на свалку и не останется в лесу на сотни лет.
Если остановились на обочине для пикника, забирайте мусор с собой и выбрасывайте в положенном месте: вы поможете сохранить природу и оставите место чистым для следующих посетителей.
• Найдите в своем городе службы, которые занимаются утилизацией мусора, и пользуйтесь их услугами.

В Москве очень много пунктов приёма вторсырья. Можно сдавать пластик, бумагу, стекло, батарейки, технику.
На сайте Гринписа есть карта, которая поможет найти ближайшие к вам пункты.

См. также:
Период «синтетической души»;
Остановить период «пластиковых людей»;
Спасем наши океаны / No plastic bags

Thursday, April 10, 2014

ГШ: Рецепт от экзистенциальной усталости/ Chkhartishvili on existential fatigue

Г. Чхартишвили:
Хорошо быть писателем. Встаешь, когда просыпаешься. Работаешь, когда хочешь. Работаю я до тех пор, пока не устану и ни минутой дольше. Секрет тут только один: пойми, чем ты больше всего на свете любишь заниматься, и сделай этой своей профессией.

[когда накапливается усталость] Я в такие моменты думаю про чеховский «молоточек». Помните? Что за дверью у каждого человека должен стоять некто с молоточком, постукивать в дверь и напоминать, что на свете много настоящих несчастий. А от экзистенциальной усталости у каждого свои рецепты. Кто-то ловит рыбу, кто-то идет в магазин и покупает себе подарок. Я срочно встречаюсь с симпатичными мне людьми, выпиваю с ними, и мы разговариваем о веселом и грустном. Очень помогает.

Tuesday, April 08, 2014

Stupidity loves company / Pieter Bruegel the Elder's The Folly of the World (1559)

Running themes in Pieter Bruegel the Elder's paintings are the absurdity, wickedness and foolishness of humans, and this is no exception.

The painting's original title, The Blue Cloak or The Folly of the World, indicates that Bruegel's intent was not just to illustrate proverbs, but rather to catalog human folly.


To bell the cat - To carry out a dangerous or impractical plan
To be armed to the teeth - To be heavily armed
To put your armor on - To be angry


The scissors hang out there - They are liable to cheat you there


The world is turned upside down - Everything is the opposite of what it should be


Two fools under one hood - Stupidity loves company


To gaze at the stork - To waste one's time


It hangs like a privy over a ditch - It is obvious
Anybody can see through an oak plank if there is a hole in it - There is no point in stating the obvious
They both crap through the same hole - They are inseparable comrades


Who knows why geese go barefoot? - There is a reason for everything, though it may not be obvious
If I am not meant to be their keeper, I will let geese be geese - Do not interfere in matters that are not your concern


What is the good of a beautiful plate when there is nothing on it? - Beauty does not make up for substance

*
The novel and ingenious way in which Bruegel translated moralizing subjects into vernacular language is most apparent in his original drawings and paintings, such as Netherlandish Proverbs (Berlin, Gemäldegalerie, Staatliche Museen), which depicts over 100 proverbs in the familiar setting of a Flemish village; it became one of the artist's most popular images—at least sixteen copies of the painting are known. - source

*
Коллекционирование пословиц – одно из многих выражений энциклопедического духа XVI столетия. Начало этому увлечению положил в 1500 году великий гуманист эпохи Северного Возрождения Эразм Роттердамский. За его публикацией пословиц и знаменитых изречений латинских авторов последовали фламандские и немецкие собрания. В 1564 году вышел в свет сатирический роман Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль», где описывается остров пословиц.

К 1558 году Брейгель уже написал цикл «Двенадцать пословиц», состоявший из отдельных небольших досок. И его «деревня» пословиц не имела в прошлом прецедентов; это не просто набор пословиц, нарочито сведенных вместе, но тщательно проработанная картина.
Идентифицировано более сотни пословиц и идиоматических выражений, многие из которых уже давно вышли из употребления, - они отражают куда более откровенный язык тех дней. Подавляющая часть – о глупом, безнравственном или же безумном поведении.

Персонажи Брейгеля водят друг друга за нос, садятся между двух стульев, бьются головой о стену, висят между небом и землёй. Нидерландская поговорка «И в крыше есть щели» близка по смыслу к русской «И стены имеют уши»; «Бросать деньги в воду» — означает то же, что и «ссорить деньгами», «пускать деньги на ветер» и так далее.
Несмотря на то, что на картине представлены сюжеты ста двенадцати пословиц и поговорок, все можно свести к одной теме: речь неизменно идёт о напрасной, бестолковой трате сил и средств. Здесь кроют крышу блинами, пускают стрелы в пустоту, стригут свиней, согреваются пламенем горящего дома и исповедуются чёрту. Хотя все эти занятия явно абсурдны, брейгелевские персонажи предаются им так серьёзно и деловито, что зритель не сразу замечает нелепость происходящего. Глупость, ставшая повседневной привычкой, и безумие, возведённое в ранг разумного начала, — вот стихия «Пословиц». Среди пёстрой сумятицы, напоминающей то ли карнавальное гуляние, то ли сумасшедший дом, выделяются две фигуры — обе на первом плане. Молодой человек в розовом плаще беспечно вертит на пальце голубой, увенчанный крестом земной шар: самонадеянный повеса вообразил, что движение мира подвластно его прихоти. Однако другая пословица говорит: «Чтобы пройти мир, нужно согнуться». Рядом со щеголём, оборванец, согнувшийся в три погибели, с лицом, искаженным болезненной гримасой, влезает внутрь подобного шара. У левого края картины, на фасаде дома, выставлен шар с крестом, но обращённый вниз. В этом образе и заключён подлинный смысл картины: мир перевернут вверх дном.

*
Помимо осмысления Глупости как явления, движущего миром, Брейгель был близок Роттердамскому и Коорнхерту в понимании христианского гуманизма. Об этой близости писал Г. Мартин: позиция Брейгеля «была близка позиции, ранее воспринятой Эразмом Роттердамским и проповедуемой христианским гуманистом Дирком Коорнхертом [Dirck Volckertszoon Coornhert (1522 – 1590)], поэтом и гравёром, жившим в Антверпене. Коорнхерт принадлежал движению либертинистов, их взгляды игнорировались официальными властями.
Суть взглядов либертинистов воплотилась в учении об индивидуальном спасении христианина, зависимом не от церковной церемонии, а лишь от непосредственной связи человека с Богом. Конечно, внешне Брейгель подчинялся установленным правилам, но его истинным кредо была веротерпимость, не устанавливающая различий между раввином, католическим священником или протестантом».

Проницательно писал исследователь Брейгеля В. Френгер: «Дурак — антиобщественная натура. Он действует без оглядки на соседа: это — асоциальный элемент общества. В то же время пребывание в условиях дураческой жизни поднимается до уровня социального принципа. Люди живут одиноко в состоянии безудержного эгоизма. Связи между ними осуществляются исключительно на отрицательной основе негативных чувств: вражды, неприязни... преувеличенный “я-принцип”, против воли людей, приводит ко всеобщей связанности, к сцеплению людей на основе их разъединения, которое, таким образом, парадоксально становится “ферментом объединения”».

источник: Психология трагического в картинах Иеронима Босха и Питера Брейгеля Старшего.

Friday, April 04, 2014

Период «познания собственных заблуждений»/ 41

«В классификации этапов жизненного цикла в Древнем Китае выделялся интересный в психологическом отношении период от 40 до 50 лет – "познания собственных заблуждений"».
(источник, via Olga Balla)

***
«Мы движемся к своим сорока — и первую часть жизни собираем всякое по дороге. Обиды, страхи, радости, опыт, недоумения, озарения, впечатления. И вот попадаем в пресловутый сумрачный лес — при этом волоча уже изрядный багаж. Наступает момент, когда с добром и барахлом надо разобраться — в лесу оно становится просто невыносимым, цепляется за все подряд, пока мы не свалимся, потеряв силы в отчаянии продраться, на самом выходе из чащи.
И здесь у нас есть выбор.
Можно как-то распаковать свертки, выбросить ненужное, сжечь тяжелое, сложить драгоценное. Идти дальше налегке — веселыми ногами, по осмысленному пути, чувствуя себя богатым, но не придавленным богатством.
Или ничего не разбирать. И двигаться, навьюченному всякой странной шуршащей фигней — как городские безумцы, увешанные свертками неизвестного назначения.
На самом деле вся жизнь подталкивает к первому решению. Мы ее не слышим, прячемся, убегаем. И чем меньше слышим, тем громче она кричит. Пока уже не ёбнет по башке.

Удивительную мысль я прочитала в ленте своей — но потеряла ссылку. Что гармонии нельзя добиться. Гармония — это всегда следствие прореживания, отказа от каких-то контролирующих функций. Мне кажется — это как раз ревизия барахла, тем или иным способом. Есть ведь еще ложный опыт, когда мы гордимся умением жонглировать всем этим грузом. Причем так, что залюбуешься. И вот отказаться от этого умения и выучки тоже очень трудно.
Но такое облегчение, Господи!

Дурной характер стариков — это следствие непроработанного кризиса середины жизни. Им говорят — пора подумать о душе, а о ней надо думать всю жизнь. Особенно когда нельзя ничем оправдать свой отказ думать, когда ты еще имеешь шанс что-то изменить в себе и уже способен это сделать».

Из комментариев к вышеприведенному:
...про стариков — удивительно верно. Вы дали объяснение моему вечному непониманию — почему одни так прекрасны и величавы в старости, полны жизни и тепла, а другие норовят испортить жизнь всем, и одно удовольствие — не доставить себе удовольствия...
(источник, via Olga Balla)

У блого-друзей — столько замечательно оформленных мыслей, которые брезжили у меня, но лень и/или ограниченность мешали дооформить. Развиваюсь душевно, и отстаю умственно, как писал Шварц. (У одной Ольги столько сокровищ!).
Зато теперь можно не беспокоиться о дооформлении, а просто тихо медитировать на тему (мне нравится английское meditate, красиво и ёмко).

Еще отрывок очень кстати (автору этих строк на момент написания – 43 года. В комментариях нашлась поэма тибетского Просветленного бродяги):

«...Наверное, за это время изменилось само содержание моей жизни.
...можно сказать, что я наконец, начал готовиться к смерти. Только не подумай, Бога ради, что я вкладываю в эти слова какой-то специальный пафос. И они, разумеется, никоим образом не означают, что я собираюсь помереть прямо завтра. Просто это — очень важное, нужное и вполне осмысленное занятие, к которому рано или поздно нужно приступать.
— Ну, и в чем оно выражается?
— Как бы это сформулировать? Скажем так — во-первых, я уже довольно давно не жду, что жизнь моя как-то заметно изменится и в ней появится что-то кардинально новое. Помнишь это волшебное чувство, с которым живешь в юности — что в любой момент с тобой может случиться что-то необыкновенное, а за любым углом тебя ожидает нечто, готовое в корне изменить твою участь? Оно пропало. [из комментария Ольги: Действительно уходит юношеское чувство, подающее жизнь так, будто стоишь на пороге огромных и чудесных перемен — уступая место — о нет, в моём случае не твёрдости, но — соединённому с горьковатым смирением — настороженному чувству хрупкости каждого элемента жизни и всей её в совокупности.] Мне больше не хочется никакой перемены участи. Более того, теперь у меня есть твердое ощущение, что всё главное и нужное со мной уже случилось, а то, что не случилось — не случилось потому, что оказалось просто ненужным. И ничто уже не сподвигнет меня в длинное и полное опасностей путешествие по лесам, оврагам и болотам — ради поисков ненужного. Даже то, что мне просто нравятся длинные путешествия по лесам, оврагам и болотам... Мне бы разобраться с тем, что у меня уже есть.
...еще одно: я, кажется, наконец, научился смиряться с самим собой и перестал отчаянно хотеть себя изменить или улучшить. Привык к себе так, как привыкают к хронической болезни — когда понимаешь, что пора принять таблетку, за пять минут до наступления приступа. Что бесполезно требовать от себя большего, чем ты можешь дать, а меньшего... скажем так, неприлично...»
(источник, нашла опять же через Ольгу)

Хорошо написано.
В юности, в тех душевных метаниях, находила утешение в цветаевском: «Когда знаешь, что никогда, никуда, начинаешь жить тут. Так. Приживаешься к камере». С возрастом надрыв сгладился, потом вовсе исчез. Почти всё в жизни изменилось (или это изменилась я?).

И уже много лет я, привычно наблюдая себя и окружающих, уверяюсь всё больше: каждый живет так, как хочет. Как ему сродно с самим собой. Если кто-то жалуется на одиночество – предложи сделать шаг навстречу людям: отшатнется испуганно или отвернется лениво, и назад, к удобному и привычному одиночеству. То же самое – относительно работы, без- или мало-денежья, и т.п.

Еще бы перестать хотеть себя изменить и улучшить, смирившись с собой, как с хронической хворью... Впрочем, эта апатия противоречит утверждению вышеприведенного оратора про дурной характер стариков, не думающих о душе, или думающих, но слишком поздно.

В общем, плодотворного мне периода познания собственных заблуждений!

Thursday, April 03, 2014

Джейн Гудолл - живая легенда / Doctor Jane Goodall, Happy 80 Birthday!

Многие женщины страшатся старения, а Вы с годами выглядите всё более активной и энергичной. Ваши мысли о старости?

Джейн Гудолл: Что ж, это невеселая вещь, которая неизбежна. Да, можно сделать миллион подтяжек лица и все те разнообразнейшие операции, которые женщины вершат над своими телами – как они называются, бот токс и груде увеличение? [смеётся].

Но лично у меня: A) нет на это денег, B) нет времени, и C) для меня гораздо важнее не то, как кто выглядит. Я считаю, что самое главное – сохранять активность и надеяться, что живым и энергичным останется ваш мозг. Конечно, некоторых постигает слабоумие, но это уже недуг, заболевание. А если вам повезло и разум ваш активен...

А еще должна отметить, что я отношу бóльшую часть моей энергии за счет того, что я перестала есть мясо. Я искренне, глубоко верю, что это мне помогло.
Одним из новых для меня фактов стало то, что наш пищеварительный тракт - не хищников, но травоядных животных. У них пищевод очень длинный, поскольку необходимо получить каждый гран питательных элементов из листьев и прочей растительной пищи. Пищеварительный тракт хищников гораздо короче, поскольку им необходимо избавиться от мяса поскорее, пока не начались гниение и прочие неприятные вещи внутри их организма. А мы живем с этим мясом, которое долгое время движется внутри наших кишок. Не думаю, что это так уж полезно для организма. Считаю, что мясо создает массу проблем. Кроме того, выращивая животных, им скармливают все эти гормоны и антибиотики, а мы поглощаем их.
В общем, всё, что я могу сказать: отказавшись от мяса, я ощутила лёгкость и прилив энергии. Моё тело перестало тратить время на борьбу с токсинами, от которых старается избавиться животное, которое вы едите.

...считаю, что самое важное – задуматься о размере наших семей, для некоторых людей это крайне важно. Потому что все прочие проблемы восходят из этого основополагающего факта: на планете слишком много человеческих существ, что означает соревнование, борьбу между людьми и окружающей средой. Так что нам действительно следует подумать о количестве людей на Земле, а также о более грамотном планировании городов. Вместо беспорядочных городских застроек следовало бы оставлять площади для диких животных; популяцию людей можно организовать так, чтобы оставались большие коридоры и пространство, по которому животные могли бы мигрировать из пункта А в пункт Б. Можно строить дороги поверх, над ареалами обитания диких животных. Да, это стоит дороже. Но что нам надо для будущего? Если подумать: ведь как легко мы бросаем деньги на ветер! Можно ведь просто перестать создавать и поддерживать армии и тому подобное, - у нас были бы в распоряжении деньги и на сохранение дикой природы, и на борьбу с бедностью.

из интервью (2010)

* * *
Джейн Гудолл: Мы живем внутри слов. Мы смотрим на окружающий мир и для всего находим ярлыки. [!буддийские идеи; рассказ Сэлинджера "Тедди"]
Если же смотреть на окружающее без слов... Ко мне это осознание пришло, когда я увидела муху, дивную муху, не комнатную, а такую, с золотистыми щетинками, красными глазищами и золотыми крыльями. Она села мне на палец, и я подумала: «Вот муха». И тут же: «Но ты только посмотри на неё!» Если убрать слово «муха» - увидишь невероятное создание, которое составляет часть роскошного гобелена, взаимопереплетенной паутины жизни. Это магия. А скажите просто: «Муха» – и разрушится волшебство, как всегда происходит при стремлении всё увешать ярлыками, всё назвать. Мы иначе не можем. Мы раскладываем все по коробочкам и ячейкам, и часто не замечаем волшебства.

из интервью (2006)

сравнить:
— Пожалуй, я прежде всего собрал бы всех детей и обучил их медитации. Я постарался бы научить их разбираться в том, кто они такие, а не просто знать, как их зовут и так далее... Но сначала я бы, наверно, помог им избавиться от всего, что внушили им родители и все вокруг. Даже если родители успели внушить им только, что СЛОН БОЛЬШОЙ, я бы заставил их и это забыть. Ведь слон большой только рядом с кем-то — например, с собакой или с женщиной.
Тедди остановился и подумал.
— Я бы даже не стал им говорить, что у слона есть хобот. Просто покажу им слона, если тот окажется под рукой, и пусть они подойдут к слону, зная о нем не больше того, что слон знает о них. То же самое с травой и всем остальным. Я б даже не стал им говорить, что трава зеленая. Цвет — это всего лишь название. Сказать им, что трава зеленая, — значит подготовить их к тому, что она непременно такая, какой вы ее видите, и никакая другая. Но ведь их трава может оказаться ничуть не хуже вашей, может быть, куда лучше... Не знаю. Я бы сделал так, чтобы их стошнило этим яблоком, каждым кусочком, который они откусили по настоянию родителей и всех вокруг.
— А вы не боитесь воспитать новое поколение маленьких незнаек?
— Почему? Они будут не бóльшими незнайками, чем, скажем, слон. Или птица. Или дерево, — возразил Тедди. — Быть кем-то, а не казаться кем-то — еще не значит, что ты незнайка.

* * *
«Мы, человеческие существа, способны уловить смутное, неясное ощущение того, чтó есть вселенная. И это всё — в смехотворно маленьком человечьем мозгу. Непременно должно быть нечто большее, чем этот мозг, нечто, связанное с душой».
Джейн Гудолл

“As human beings, we can encompass a vague feeling of what the universe is, and all in this funny little brain here — so there has to be something more than just brain, it has to be something to do with spirit as well.”
Jane Goodall


В книге «Основание для надежды: духовное паломничество» (Reason for Hope: A Spiritual Journey, 1999) есть красивое стихотворение Джейн Гудолл под названием:


источник

* * *
Джейн Гудолл в интервью (сентябрь 2010 года):
«Я не знаю, что и кто такой Бог. Но я верю в высшие духовные силы. Я особенно сильно ощущаю их, когда бываю наедине с природой. Есть нечто большее, более сильное и мощное, чем я, чем кто-либо из нас. Я это чувствую. И мне этого достаточно».

Jane Goodall (Sept. 2010): "I don't have any idea of who or what God is. But I do believe in some great spiritual power. I feel it particularly when I’m out in nature. It’s just something that's bigger and stronger than what I am or what anybody is. I feel it. And it's enough for me."

источник

см. также: Сострадание к животным - Джейн Гудолл

Tuesday, April 01, 2014

Милану Кундере - 85 / author and essayist Milan Kundera turns 85

Destin. Судьба.
Наступает момент, когда образ нашей жизни отделяется от самой жизни, приобретает самостоятельность и мало-помалу становится важнее нас самих.

Уже в Шутке: «...не было никакой возможности изменить образ моего “я”, утвержденный верховной палатой человеческих судеб; я понимал, что этот образ (как бы мало он ни походил на меня) был бесконечно более реален, чем я сам; что он никак не был моей тенью, но что это я был тенью моего образа; что было совершенно невозможно обвинить его в непохожести на меня, но что это я был виновен в нашем несходстве...»

И в Книге смеха и забвения: «Судьба не намерена и пальцем пошевелить ради Мирека (ради его счастья, его безопасности, здоровья и хорошего настроения), тогда как Мирек готов сделать все ради своей судьбы (ради ее величия, ясности, красоты, стиля и высшего смысла). Он чувствовал, что несет ответственность за свою судьбу, но судьба не чувствовала, что несет за него ответственность».

В противоположность Миреку сорокалетний гедонист (Жизнь не здесь) держится за «идиллию своей не-судьбы». В самом деле, гедонист защищает свою жизнь от превращения ее в судьбу. Судьба пьет из нас кровь, висит на нас тяжким грузом, как железное ядро, привязанное к ноге. (Замечу мимоходом, что среди моих персонажей сорокалетний мне ближе всех.)

* * *
Vieillesse. Старость.
«Старый ученый рассматривал шумных молодых людей, и вдруг понял, что только он один в этой комнате мог пользоваться привилегией свободы, потому что был немолод; только старый человек может не обращать внимания на мнение толпы, общественное мнение и мнение будущего. Он один на один со своей будущей смертью, а у смерти нет ни глаз, ни ушей, и он не обязан ей нравиться; он может говорить и делать то, что ему самому нравится говорить и делать» (Жизнь не здесь). Рембрандт и Пикассо. Брукнер и Яначек. Бах в Искусстве фуги.

Милан Кундера. 73 слова

фото отсюда

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...