Wednesday, November 30, 2011

Пир духа единства/ Dec. 2-3: 40th UAE National Day

Время пировать (Time to celebrate). Как и было сказано, праздничный дым коромыслом.
1 декабря даже в западных конторах объявлен дополнительным выходным.
Из автомобильных задов торчат национальные флажки - часто по три и более в букете.

На Эмар бульваре ежегодное развлечение – выставка машинок. Вечером наблюдала, как дишдаши подкатывают на этих выставочных машинах и ставят их на коврики. Лично мне эта статусная мерилка, у кого больше выставка скучна – я машины различаю только по цвету.

А на углу, буквально под колесами одной из выставленных машинок, - всё никак не разберутся с ямой. Недели две назад выкопали – здесь так сплошь и рядом: всё чисто и аккуратно, и вдруг – бац! – толпа хрупких ребят из трудового лагеря, разбросанные плиточки тротуарного покрытия, вздымающиеся кучи песка (напоминание, на чем построена вся эта краса). И тишина... Часто кажется, что уроки строительства и проведения прочих работ местные исполнители брали у Совдепа: никаких планов, всё хаотично, по-азиатски лениво и максимально медленно. Выкопанная две недели назад яма нагло зияла без признаков ведения работ – я удивлялась: центр города, торжества грядут, как же так?
Дня три назад спохватились: ё, праздник надвигается, машинки выставляются, а тут ведь яма! Тогда снова нагнали хрупких «лагерных» рабочих, причем теперь они громко копали и стучали до полуночи. Но яма и поныне там. Видно, что-то серьезное, потому что в подземной парковке рядом, через которую меня понесло в супермаркет, зело воняет – не иначе, докопали до канализации, а может, с нею несчастье и произошло.
Сегодня в яме копошатся уже строители рангом постарше – ребята в штатском. Зато хрупкие - сидят по-птичьи вдоль тротуаров, глазея на туристок и машинки. We work to enhance your experience, - гласят заградительные штуковины вокруг ямы...
Но вообще, чувствуется оживление – презанятно наблюдать. По вечерам - экспаты-джоггеры; прогуливающиеся дишдаши – владельцы авто и сами же основные глазеющие на них. Видела трогательную пару – дишдаша с дамой-абаей в полном облачении (вуаль под глаза, даже перчатки) – но шли за ручку, а потом и под ручку. Вот тебе и no displays of affection. Тлетворное влияние Запада, куда ж его денешь.

UPD:
Вышеупомянутую яму до вечера 1 декабря закопали. А в субботу, 3 декабря, на Эмар бульваре в Даунтауне (гордо именуемом The Centre of Now) прошел праздничный парад (как сообщалось, to be organised by Emaar Properties on December 3). Не такой скромный, как пару лет назад, но и не блистающий особой пышностью. Хорошо, что не надо никуда идти - можно было поглазеть просто с балкона (фотоотчет о мероприятии). Кстати, в этом году информационных листовок про парад и перекрытие в связи с оным дороги администрация местного коммьюнити не распространила.

Sunday, November 27, 2011

Коранкэй в Асукэ (преф. Аити) / Korankei in Asuke

Асукэ (Asuke) – небольшой городок, расположенный между невысоких гор на северо-востоке префектуры Аити (Aichi Pref), Япония.

Осень – лучшее время года для посещения Коранкэй (Korankei – ‘Fragrant Storm Valley’).
Листва четырех тысяч клёнов из зеленой превращается в оранжево-багряную.
Весь ноябрь здесь проводится Коранкэй момидзи мацури (Korankei Momiji matsuri) – фестиваль любования осенней листвой.
С пяти до девяти часов вечера деревья озаряет иллюминация, придавая им новый, сказочный облик – не похожий на дневную окраску клёнов, но по-своему прекрасный.
Во время Корэнкай Момидзи мацури организовываются чайные церемонии, выступления музыкантов (koto or drum performances), выставки керамики и прочие мероприятия.
статья; фото

Friday, November 25, 2011

Здравствуй, Хиджра, Новый год!/ Al-Hijra (Islamic New Year)

Эмиратские вебсайты не единогласны в отношении даты исламского нового года (Islamic New Year) 2011:
одни пишут - суббота, 26 ноября,
другие и третьи - воскресенье, 27 ноября.
Но, так или иначе, Свято наближається, чарка наливається...!
Kul 'am wa antum bikhair!

Thursday, November 24, 2011

Австрийские Альпы: снег в горах до сих пор не выпал/ No snow show for Austrian ski slopes

видеосюжет на вебсайте euronews
Австрийские горы зелены и прекрасны - но в это время года они должны выглядеть иначе.
Открытие сезона в австрийских Альпах задерживается: из-за высокой температуры снега в горах до сих пор нет.
Руководство курортов вместо настоящего снега распыляет искусственный: «У нас примерно тысяча снежных пушек; они не могут работать все одновременно, но 300, 400 или даже 500 мы включаем... делаем всё возможное».
В одном из регионов (Ischgl-Samnaun) снегораспыляющие пушки работают по 24 часа в сутки [тем самым расходуя колоссальную энергию и способствуя потеплению климата. Замкнутый порочный круг - Е.К.], и уже на сегодняшний день обошлись владельцам курортов в полмиллиона евро.
Метеорологи сообщают, что высокие для этого сезона температуры продержатся и дальше.
Курортникам остается наслаждаться солнцем.

Simon's Cat in 'Catnap'


Очередной коротенький мультик от Саймона - как всегда, с трогательным и глубоким знанием кошачьего поведения и повадок.

**
А здесь - 'Double Trouble' - котенок преуморительно наскакивает на "старожила" бочком:)


Wednesday, November 23, 2011

День труда и умение быть благодарным/ Buddhist Artist Kanransai & daily thanksgiving

источник
Работы художника Канрансай-сан посвящены в основном буддийским божествам Дзидзо и Кэннон.
В храме Тодзи (Toji Temple), Киото, проходила выставка работ Канрансай-сан. Некоторые картины оказывали мощное и незабываемое воздействие, другие действовали умиротворяюще.

На этой выставке я купила календарь. Месяцев в нем нет – только дни месяца, всего 31. Каждый день предлагается новая «поговорка», и, целый год переворачивая одни и те же (месяц) листки календаря волей-неволей запомнишь их все. Мне нравится этот календарь, потому что он напоминает каждый день быть благодарным.

Например, 31-е число предлагает: Arigatoo wasurenaide arigatoo (Спасибо, не забывай, спасибо).



6-е число: Shizen no megumi arigatoo (Спасибо за дары Природы).


12-е число: Itadakimasu, Gochisoosama, Arigatoo (Спасибо за эту еду).
25-е число: Watashi no inochi arigatoo (Спасибо за мою жизнь).

Сегодня в Японии отмечается День Труда (Kinro Kansha no hi), своеобразное слияние Дня Благодарения и Праздника труда.

**
О художнике ничего найти не удалось, кроме этого ролика на Ютьюбе  
(Buddhist Woodcut Print Artist Kanransai-san signs a copy of his book 'A Thousand Winds' (Kanransai no sen no kaze ni). Toji Temple, Kyoto, Japan. October 21st 2009)

**
Речь о простой добродетели благодарности за каждый день, а также симпатичные дзидзо на картинах Канрансай-сан напомнили открытку, присланную мне одной чудесной японкой, с буддийскими изречениями о том, как даже бедняк может даровать милость.

Есть 7 путей нематериального пожертвования:

1. Физическое - служение своим трудом, высшая форма которого — самопожертвование.

2. Духовное - чуткое и внимательное отношение ко всему живому, что нас окружает.

3. При помощи глаз - добрый и кроткий взгляд, умиротворяющий окружающих.

4. Добротой лица – приветливая улыбка.

5. При помощи слов – делиться словами поддержки и участия.

6. Местом - уступать своё удобное место другим.

7. Домом – дарование ночлега бесприютным.

Такие пожертвования может творить всякий человек в повседневной жизни.

Japanese Word of the Day

Either scripts and active content are not permitted to run or Adobe Flash Player version 10.0.0 or greater is not installed.

Get Adobe Flash Player

Saturday, November 19, 2011

жара и всяческие мероприятия/ entertaining and cultural Dubai

После относительной свежести снова навалилась почти летняя жара. Уф.
Меня нелегкая понесла в Spinneys, что в Сук аль Бахаре. Столько туристов разом я тут еще, пожалуй, не видела. Толпы согбенных стариков и старух, увешанных фотоаппаратами, таскаются по Суку и по жаре, отлавливая среди прохожих наиболее покладистых дишдаш, чтобы сфотографировать их на фоне Бурж Халифы. Один краснолицый (но не русские, скорее, греки) старикан даже прижался к арабу-дишдаше для фото на память. Сопровождавшая дишдашу вальяжная дама-абая отпрыгнула, крикнув туристам: "Take him!" - имея в виду супруга.


Кнутоподобные палочки, воткнутые (довольно давно) вокруг пальм на Эмар бульваре наконец раскрыли свою сущность и предназначение: с наступлением темноты они возгораются белыми и желтыми лампочками, затейливо имитируя – поддерживая – образ Пляшущих фонтанов у Бурж Халифы.

Вообще, в преддверии мусульманского нового года, а особенно 40-летия ОАЭ уже сейчас что-то постоянно происходит.
Мотоциклы повыставляли,


самолеты позапускали... Оказывается, с 13 по 17 ноября проходило авиашоу Dubai Airshow 2011. Я узнала об этом только после, увидев и услышав - его отголоски.

Как указывает эмиратский вебсайт, праздновать (официально) будут два дня - 2 и 3 декабря. А уж неофициально - ого-го!
Даже специальный вебсайт соорудили. Каждый год вокруг Бурж Дубай Халифы - шум и грохот "по поводу". А что будет во время отмечания грандиозной круглой даты?! Куда прятаться?
Уже сейчас некоторые автомобили особо ярых патриотов ощетинились национальными флажками ОАЭ - вид знамен неизменно вызывает в памяти слова Набокова из «Дара»:
«Были флаги большие и малые, на коротких древках и на длинных, но от всего этого эксгибиционизма гражданского возбуждения город не стал привлекательнее».
Мда, то ли еще будет – эксгибиционизм ждет нехилый.

Friday, November 18, 2011

Radiohead - Street Spirit



Rows of houses all bearing down on me
I can feel their blue hands touching me
All these things in all positions
All these things will one day take control
And fade out again and fade out

This machine will will not communicate these thoughts
And the strain I am under
Be a world child form a circle before we all go under
And fade out again and fade out again

Cracked eggs dead birds
Scream as they fight for life
I can feel death can see it’s beady eyes
All these things into frution
All these things we’ll one day swallow whole
And fade out again and fade out again.

**
Том Йорк;
о песнях Radiohead - в моих переводах

"I'd rather be a forest than a street..." Simon & Garfunkel - El Condor Pasa (1970)

El Cóndor Pasa (The Condor Goes/Flies by) is a song from the zarzuela El Cóndor Pasa by the Peruvian composer Daniel Alomía Robles written in 1913 and based on traditional Andean folk tunes.
It is possibly the best-known Peruvian song worldwide due to a cover version by Simon & Garfunkel in 1970 on their Bridge Over Troubled Water album.


I'd rather be a sparrow than a snail.
Yes I would,
If I could,
I surely would.

CHORUS
Away, I'd rather sail away
Like a swan that's here and gone
A man gets tied up to the ground
He gives the world
Its saddest sound,
Its saddest sound.


I'd rather be a hammer than a nail.
Yes I would,
If I only could,
I surely would.

CHORUS

I'd rather be a forest than a street.
Yes I would.
If I could,
I surely would.

CHORUS

I'd rather feel the earth beneath my feet,
Yes I would.
If I only could,
I surely would.

Thursday, November 17, 2011

Cindy Crawford - Next Challenge Workout

This 1993 video is a one-hour workout combining stop-and-start cardio movements that are athletic (no dance) with muscle endurance moves with and without light weights. The cardio section uses moves like jogging, jumping, leg swings, and power moves such as fast lunge combinations, squats with jumps, and karate kicks. The lower body strengthening moves include variations of lunges and squats using body weight. The upper-body weight exercises are varied but done too quickly--it's easy to rely on momentum. Some of these exercises are oddly chosen: a number of the exercises that are supposed to work the chest fatigue the shoulders and back long before the chest muscles feel anything, for example. You'll certainly feel the many sets of ab exercises, however!

After the fitness experts panned Cindy Crawford's 1992 Shape Your Body because of its risky moves, this one was planned under the supervision of C. Thomas Vangsness Jr., M.D., Chief of Sports Medicine at the University of Southern California. Crawford doesn't fling her body as she did in the first one (why didn't her trainer teach her not to do this in the first place?), and she explains how to do the exercises properly. A glossary of exercises at the end emphasizes correct form. This is certainly better than Shape Your Body, but unless you're wild about Cindy Crawford, you can find workouts conducted by real fitness instructors that are better designed and demonstrated. --Joan Price

source

Wednesday, November 16, 2011

"Слепая ива, спящая дева". Рассказы Харуки Мураками/ Murakami Haruki, Blind Willow, Sleeping Woman

Довольно давно в «Кинокунии» (Kinokuniya, Dubai mall) я приобрела этот сборник рассказов Мураками, а не так давно его прочла. Наконец собралась перевести отрывки и записать впечатления.

Переводам Мураками на русский я не доверяю с тех пор, как несколько лет назад напоролась на перевод «Норвежского леса», отравивший мне встречу с книгой.

Предпочитаю Джея Рубина (Jay Rubin), чья вдохновенная книга Haruki Murakami and the Music of Words дожидается своего часа на моей книжной полке.

В сборнике Blind Willow, Sleeping Woman, помимо Джея Рубина, переводчик - Филип Габриэл (Philip Gabriel).

Этот довольно пухлый томик - сборник из 24 рассказов разных лет, их список и годы написания есть в Википедии.

Книга мне очень понравилась, но, конечно, отдельные рассказы запали в душу глубже остальных.

В предисловии к книге писатель объясняет:

«...сочинение романов для меня - вызов, а написание рассказов – радость. Если создание романов подобно посадке леса, то писание рассказов сродни сажанию сада. Эти два занятия дополняют друг друга, создавая завершенный пейзаж, который для меня бесценен. Зеленая листва дерев бросает на землю приятную тень, ветерок шелестит листьями, которые порой окрашены сияющим золотом. Меж тем, в саду на цветах появляются бутоны, разноцветные лепестки привлекают пчел и бабочек, напоминая о неуловимой смене времен года».
Далее он подчеркивает, что мотивы его рассказов часто возникают тут и там в его романах. Общеизвестно, что «Норвежский лес» вырос из рассказа «Светлячок»: «Рассказ, написанный давным-давно, врывался в мою спальню среди ночи и кричал, встряхивая меня: «Эй, не время спать!» Подчиняясь этому голосу, я обнаруживал, что пишу роман».

Первый рассказ дал название сборнику – «Слепая ива, спящая дева» (1995). В нем также есть мотив, вошедший потом в «Норвежский лес»: мотоцикл, пара друзей навещают подругу в больнице – шоколадные конфеты, которые они везли ей в подарок, растаяли...
Друг вёл мотоцикл, умел всех рассмешить («...пустяковая история, но он всё так преувеличивал, что его подруга покатывалась со смеху. Я и сам смеялся»), а потом умер [// Кидзуки].

Как и в «Норвежском лесе», а также в других историях Мураками, повествователь (рассказ обычно идет от первого лица) интонациями напоминает сэлинджеровского Холдена – постоянно ловила себя на этой аналогии.

На не очень качественном вебсайте, посвященном Мураками, есть переводы отдельных рассказов.
Например, нашлась «Авария на нью-йоркской шахте», перевод с японского - Л. Громковская.

Этот рассказ – «Трагедия на шахте в Нью-Йорке» - один из моих любимых в сборнике. Но его русская версия с сайта очень отличается от прочитанного мной. Очевидно, дело в дополнениях и исправлениях для английского издания, о которых говорил Мураками в предисловии. Но вебсайт в целом у меня особого доверия всё равно не вызывает, – взять хотя бы «Джейн» Рубин. Впрочем, как известно, антиреклама - тоже реклама...

«Девушка в день рождения» (2002) запомнился вниманием к запахам – дождливый осенний день, влага их обостряет.
«...вокруг него витал особый запах стареющего холостяка – словно газетная бумага, которая долгое время пролежала в ящике с каплями от кашля. У неё был дядя-холостяк, от которого пахло так же».

Писатель поясняет:
«Мой стиль сводится к следующему: прежде всего, я никогда не вкладываю в предложение смысла больше, чем необходимо. Во-вторых, у предложений должен быть ритм. Этому я научился у музыки, особенно у джаза. В джазе разнообразный ритм делает возможным многообразие импровизаций. Всё дело в работе ног. Чтобы сохранять ритм, не должно быть лишнего веса. Это не значит, что вес не нужен вовсе, - но только необходимый вес. От жира надо избавляться».
(Из лекции Мураками, прочитанной в Беркли по-английски, 17 ноября 1992 года. Мой перевод с англ. по изданию Haruki Murakami and the Music of Words).

В полном соответствии с джазовым ритмом, в (любом) его рассказе обычно не одна история, а несколько. Например, в потрясающей «Трагедии на шахте в Нью-Йорке» (автору 31-32 года) есть история странноватого приятеля, который любит во время тайфуна бывать в зоопарке; есть история протагониста, который частенько берет у этого приятеля черный костюм: «Знаю, надо бы купить собственный костюм, но я никак не могу себя заставить. Мне кажется, что, покупая костюм для посещения похорон, я будто соглашаюсь с тем, что кто-то умирает». У него умирают друзья – один за другим, и у каждого - своя история, иногда рассказанная подробнее, чаще - короткая как хайку, и столь же печальная. Хотя, как положено, в каждой печали сокрыто комическое.

«Когда накатывает депрессия, начинаю убирать. Даже в два или три часа ночи. Мою посуду, чищу печку, протираю пол, отбеливаю белье, навожу порядок в ящиках стола, глажу всё, что попадется на глаза, - говорил он, помешивая пальцем выпивку в стакане. – Делаю всё это, пока не обессилею, потом выпиваю и иду спать. Уром просыпаюсь и к тому времени, когда надеваю носки, уже даже не могу вспомнить, о чем я думал».
Я огляделся. Как всегда, комната была безупречно аккуратной.

Это делает бесконечное перечитывание Мураками возможным и даже необходимым. (То же верно в отношении «Норвежского леса», других книг писателя я – пока? – намеренно не читала).

На втором месте для меня – «История Бедной тётушки» (1980-81), написанная тогда же, когда и «Трагедия в шахте». Тут уж полный Сэлинджер!

"Никакого имени. Просто Бедная тётушка.
Все имена выцветают и испаряются, конечно. Это можно утверждать уверенно.
Но происходит это по-разному. Первые – те, чьи имена исчезают с их смертью. С этими легко. Мы оплакиваем их конец: «Река пересохла, и рыбы погибли», или «Языки пламени объяли лес, изжарив всех птиц в нем». Затем – те, кто уходит, словно старый телевизор, оставляя белые вспышки, играющие на экране, покуда однажды, внезапно, всё перегорает и выключается. С этими тоже несложно: немного напоминает следы потерявшегося индийского слона. Да, совсем несложно. И, наконец, есть такие, чьи имена исчезают еще до того, как они умерли – бедные тётушки."

Паренек-протагонист просто «слишком много думал о таких вещах», и в итоге на его спине материализовалось нечто, видоизменяющееся в зависимости от воспоминаний смотрящего: людям являлись печальные образы умерших, которых тяжело видеть перед глазами – умершая в ужасающих муках старая собака («...собака была никудышная. Своей тени боялась. Лаяла на всех прохожих. Совершенно никчемное животное. Шумная, вся в коросте... Ей бы лучше было родиться цикадой. Кричи себе до изнеможения – всем плевать. И никакого рака пищевода.
Но всё равно, на моей спине была она – собака с пластиковой трубкой, торчащей изо рта.»); позабытая старушка-учительница с ожогами, полученными во время воздушных налетов 1944 года и утонувшим в год их свадьбы мужем; депрессивная мать; безымянная Бедная тётушка...
Паренька с такой ношей за спиной стали избегать – что ж, реагирует он с привычным харуки-муракамиевским юмором (Я начал чувствовать себя креслом дантиста – никто не испытывает ненависти, но все избегают), стоически (я и так не был слишком общительным).
Фарсовое телешоу, рассуждения о совершенстве, случайные попутчики в полупустом пригородном поезде – мама и двое детей. Противный мальчик, изводящий сестренку, которая в итоге, плача, сидит рядом с нашим рассказчиком, в этом эпизоде окончательно ставшим сэлинджеровским персонажем, сохранив бархатисто-японскую подкладку.

«Тусклый желтый свет, казалось, сочился из светильников вагона, словно пыльца с крыльев скорбной моли.
Сложив руки на коленях, я долго неотрывно смотрел на повернутые вверх ладони. Когда в последний раз я вот так изучал собственные руки? В дымчатом свете они казались закопченными, даже грязными – вовсе даже и не мои руки. Взгляд на них исполнил меня печали: эти руки никогда никому не принесли счастья, никогда никого не спасли. Мне хотелось в знак утешения положить ладонь на плечо девочки, которая рыдала, сидя рядом со мной».

На третьем месте в моём личной рейтинге – «Попутчик случайности» или «Случайный спутник» (2005), об интеллигентном гомосексуалисте, который случайно встретил в кафе женщину, читавшую ту же книгу, что и он – «Холодный дом» Диккенса. Вряд ли бестселлер среди средних японцев. Редкая книга свела – ненадолго, по касательной – этих двух случайных попутчиков, и неожиданно – по цепочке случайностей, - примирила протагониста с его сестрой...
«Я хотел, чтобы меня понимали без необходимости облекать всё в слова. Особенно ты. ...Я был так напуган. В тот момент я не мог ничего никому объяснить. Мне казалось, я вот-вот соскользну с лица земли. Я просто хотел, чтобы ты меня поняла. И обняла. Без всякой логики и объяснений. Но никто никогда...»

«Седьмой» (1996) – потрясающей силы описание тайфуна с гигантскими – живыми, как жуткие змеи - волнами высотою в трехметровый дом... Мураками: «[рассказ] возник из мыслей, пришедших мне в голову, когда я занимался сёрфингом и глядел на волны».
После цунами марта 2011 читается особенно пронзительно-ознобово. Кстати, по NHK World недавно была документалка о цунами-2011 – 10-метровой высоты волнорез отразил первый натиск волн высотою в 5 метров, но второй удар воды был сокрушителен – превысил 10-метровое спасительное ограждение, перехлестнул своим адским громадным языком...

Рассказ «Зеркало» (1981-82) – очень напоминает Кортасара, чуть меньше - Борхеса.

В истории про «Охотничий нож» (1984) запомнились краткие, но ёмкие описания – штришки, - пейзажев; лунная ночь, море, скалы...
«Плавая в такой чистой воде, я видел собственную тень на песчаном дне, словно я был птицей, скользящей в небесах».
Когда плаваю, эти слова часто вспоминаются.

«Хороший день для кенгуру» (A Perfect Day for Kangaroos, 1981-82) в английском безошибочно перекликается со знаменитым Сэлинджеровским рассказом про рыбку-бананку; перевести бы - «Хорошо ловится кенгуру»! Да и персонажи истории, – словно ровесники Холдена из другого времени и страны.

«Коты-человекоеды» (1991) – об умении бросить всё:
«Бросить работу не так сложно, заключил я. Едва принимаешь решение избавиться от чего-либо, - мало от чего нельзя отказаться. Нет, не мало. Как только ты принял решение – не остается ничего, от чего невозможно было бы избавиться. А едва начал выбрасывать – обнаруживаешь, что хочется избавиться от всего».

Педантично датированная «Рвота 1979», написанная в 1984 – о склонном к промискуитету (попросту блудливом) парне, которого ни с того, ни с сего стало неудержимо рвать. Бредово-фарсово в духе Хармса, но и экзистенциально-печально, в духе японца (хоть и космополита) Мураками.

«Год спагетти» (1981/1982) читан когда-то в русском Esquire за 2006 год и выставлен на Книжную полку.

Леденящий сердце, хотя и поэтичный «Ледяной человек» (1991), возникший (почти как поэма про Слепую иву) из сна – из сновидения Йоко, жены писателя.

«Бухта Ханалей» (2005) о японке-матери, приехавшей за телом погибшего сёрфера-сына, о её судьбе (одаренная пианистка-самоучка).

- Я не «принадлежу» никакому поколению. Я - просто я. Не начинайте впутывать меня в какие-то группы, пожалуйста.
- Ну, точно! Вы и есть бейби-бумер! Сразу принимаете всё слишком всерьез. Точно как моя мама.
- И с вашей дражайшей мамой не путайте меня тоже.

Рвотные «Крабы» (2003-04), почти без изменений вошедший в «Норвежский лес» «Светлячок» (1983).
«Где я скорее всего это найду» (2005) с дивным – японская поэзия в прозе, - отрывком:

Я положил телефонную трубку. Некоторое время посидел, медленно вертя в руках новенькую ручку, уставившись на пустой блокнот, лежавший передо мной. Белый блокнот напомнил мне свежевыстиранную простынь, только что из прачечной. Простыня навела меня на мысль о пятнистой кошке, растянувшейся на ней в приятной дреме. Этот образ – дремлющая кошка на свежевыстиранной простыне – помог мне расслабиться.

«Перекати-камень в форме почки» (2005), где таинственная героиня - канатоходка и верхолаз - дает характеристику произведениями персонажа-писателя, напоминающего, конечно же, самого Мураками, ёмко называя их уравновешенными, сбалансированными: в её устах – высшая похвала, знак творческого качества.
А у писателя – свой секрет мастерства:

«...никогда никому не говорить о произведении, над которым работаешь. Это может сглазить историю. Если он облечет это в слова, а слова вылетят из его рта, некое важное Нечто испарится подобно утренней росе. Тончайшие тени смысла сплющатся в плоскую декорацию».

Завершает сборник «Обезьяна из Синагавы» (2005) – полусказка, полупритча, о том, что завидовать плохо, а терять собственное имя – еще хуже.

Итальянцы в 1971 году экспортировали не спагетти, а одиночество; Харуки Мураками неустанно и щедро обогащает нас им же, - поэтическим, вдохновенным, печальным и подчас комичным.

Monday, November 14, 2011

Много нас. На всё хватает/ просто так, spare time

Даже в полдень на солнце не жарко, можно гулять-бродить.

Возле дома на Эмар бульваре начали возводить палатки – будут, очевидно, опять демонстрировать автомобили в честь гряды грядущих торжеств. Фантазии никакой – каждый год одно и то же. Впрочем, они ведь даже звездочки в праздники в Дубай молле одни и те же вешают, что уж...


Скидок в магазинах еще нет: «Текь некь манс, мэм» (check next month), приветливо предложил продавец спортивного магазина в ответ на мой вопрос...
Туристов и пожилых экспатских родителей - уже толпы...
Посидела на скамейке в пальмовом тенечке.
Шаркают ботинками уборщики, шлепками-вьетнамками – туристы; спешат по делам закутанные с покрывала (или схоронившиеся под зонтиками) против загара смуглые филиппинки...
Жизнь кипит, автодорога под окнами шумит. Даже по ночам, когда уже совсем свежо, не открыть окно из-за грохота - носятся даже после полуночи. Во дворике первого этажа (под нами) обнаружились любители шашлыков - вонь несусветная, на балконе воздухом не подышишь...
Всё вспоминаю давнего Жванецкого: "Сидишь дома — кажется, все дома сидят. Выйдешь на улицу — кажется, что все вышли. Попадёшь на вокзал — думаешь, ну все поехали. В больнице впечатление, что все туда залегли; на кладбище — все загибаются. Много нас. На всё хватает." И так везде.

Saturday, November 12, 2011

esquire: Иностранные журналисты рассказывают о том, как им живется и работается в России


Иностранные журналисты рассказывают о том, как им живется и работается в нашей стране.
Отрывки.

**
Клиффорд Леви, шеф московского бюро The New York Times, двукратный лауреат пулицеровской премии:

Свою первую статью здесь я написал летом 2007 года. Она была посвящена тому, что летом отключают горячую воду.

Через год жизни в Санкт-Петербурге я суммировал свои впечатления: русские по характеру похожи на погоду. В Петербурге солнце светит либо 19 часов, либо 4. Так и русские — они могут быть предельно холодными и закрытыми, а могут — непредсказуемо радушными. ["Поразительно, как наш народ гармонирует с природой..." // Тот самый Мюнхгаузен]

В прошлом году мы с Эллен Бери написали серию статей под общим названием «Превыше закона», за которую получили в итоге Пулицеровскую премию. Ни одна из тем, которые мы поднимали, не была радостной. Мы писали о давлении на журналистов, о коррупции, о злоупотреблении властью. Если ты пишешь на подобные темы, то рискуешь впасть в депрессию и пессимизм, задаваясь одним простым вопросом: «Как люди, облеченные властью, могут так себя вести?»

История коррупции в России насчитывает не одну сотню лет — я читал о ней у Гоголя и у других классических русских авторов. Мне кажется, ваша коррупция прочно интегрирована в обыденную жизнь, люди к ней привыкли и не считают ее чем-то особенным, потому что целиком и полностью ее принимают.

**
Мари Жего, шеф-корреспондент московского бюро Le Monde:

Когда я приехала в Пятигорск [еще при Брежневе], в аэропорту меня встречал сотрудник института, который сразу сказал, что категорически запрещается продавать помаду, духи и джинсы, как делали некоторые мои предшественники. Я его очень внимательно выслушала и заверила, что ничего подобного в мои планы не входило. Через неделю этот же сотрудник постучался в дверь моей комнаты и предложил выпить чаю. Я согласилась. Мы сели пить чай, а через минуту он спросил: «А у вас есть помада, духи и джинсы на продажу? Я куплю». Тогда я сразу поняла, что в жизни каждого российского человека присутствует элемент шизофрении.

Меня удивляет, что я вижу старые советские рефлексы даже у тех, кто родился и вырос после распада Союза. Когда я путешествую по провинции и для своих репортажей опрашиваю людей на улице, то они меня так боятся, это что-то невероятное!

Несколько лет назад я заметила, что люди не улыбаются и не здороваются со мной даже в моем собственном московском подъезде. Сначала мне это показалось странным. Потом, в книге Максима Кронгауза «Русский язык на грани нервного срыва», я прочла очень интересную вещь. Я не помню дословно, но смысл состоит в следующем: на Западе люди здороваются друг с другом, чтобы продемонстрировать отсутствие дурных намерений. Когда я говорю вам «Bon jour», то это признак того, что все в порядке. В России, утверждает Кронгауз, все устроено иначе, и если незнакомый человек здоровается с тобой, это значит, что что-то не так, и для собственной безопасности стоит его проигнорировать.

Дело было на Украине. Я звоню адвокату, который занимается делом об убийстве журналиста Георгия Гонгадзе, и спрашиваю: «Вы согласны поговорить со мной о подробностях дела?» Он отвечает: «Да, конечно, обязательно приходите!» А когда я пришла к нему, то он сразу сказал: «Я ничего вам не скажу!» В сущности, это типичное российское поведение.

**
Том Парфитт, московский корреспондент The Guardian:

Жители России, мне кажется, удивительно терпеливы, выносливы и дружелюбны — если знать их лично. [//Пятиминутный путеводитель по путеводителям по России] Их поведение на публике я не могу понять до сих пор: почему, например, когда ты здороваешься с продавщицей в магазине, она молчит в ответ? Почему она не дает сдачу в руку, а кладет ее на пластмассовую тарелочку? При этом я уверен, что у себя дома эта продавщица — милейший человек. У ваших людей всегда есть два лица — публичное и для домашних.

Мне кажется, русские обязательно хотят в кого-то или во что-то верить. Они одержимы грандиозными проектами и не склонны к ежедневному и кропотливому труду. Они грезят о подвигах, хотят с ходу вырастить самую большую в мире свинью или построить самую мощную ракету.

Когда ты не знаешь, к кому обращаться за защитой, то чувствуешь себя неуверенно. В России ты никогда не можешь положиться на закон, ты не знаешь, кто действует во имя справедливости, а кто — против нее. И непонятно, улучшится ли твое положение, если ты начнешь искать защиты у властей.

Коррупция — это не дворцы «новых русских» с золотыми унитазами. Коррупция может исчисляться в человеческих жизнях. Да, она может быть комичной и даже абсурдной, но может и раздавить невинного человека всмятку.

**
Кевин О’Флинн, редактор отдела культуры The Moscow Times:

В Москве очень легко впасть в депрессию. Когда ты видишь, как здесь обходятся с бездомными, с нищими, с любым, кто слабее, нервы могут не выдержать. По-моему, чтобы здесь жить, нужно вырабатывать в себе определенного рода иммунитет, иначе постоянное столкновение с грубой реальностью может тебя разрушить. Я знал иностранцев, которые уехали, потому что не могли день за днем видеть несправедливость. Мои родители провели в Москве неделю, и они до сих пор спрашивают меня о нищих бабушках, которых видели у метро. И с точки зрения любого западного человека, российские газеты — это кромешный ужас. Страшные новости, которые занимали бы первые полосы в британских газетах целую неделю, печатаются мелким шрифтом в «подвале» и обновляются каждый день. Нужна изрядная внутренняя самозащита или изрядный цинизм, чтобы их читать.

Наверное, моя система защиты недостаточно крепка, иначе мы с коллегами не основали бы несколько лет назад MAPS — Moscow Architecture Preservation Society, Московское общество защиты архитектуры. В 2004 году я жил в Сытинском тупике и постоянно гулял по старой Москве. Я видел, как рушат дома такой дивной красоты, что до них пальцем дотронуться страшно. Моя подруга, которая чудовищно из-за всего этого переживала, сказала: «Если иностранец расскажет о том, что московская архитектура в опасности, это заметят остальные». В The Moscow Times я написал серию статей «Разрушение Москвы». На тот момент в городе было три скандальные истории: уже снесли Военторг, потихоньку уничтожили гостиницу «Москва» и спалили Манеж. Когда я спрашивал людей из строительных компаний, зачем, ради всего святого, надо сносить гостиницу «Москва», мне говорили: «Разве вы не видите, что здесь все на куски сыплется?» Интерьер гостиницы уже ободрали, но я зашел в гостиничный ресторан, изнутри облицованный громадными мраморными плитами. Там такой фундамент, что его тараном не прошибешь. Мать твою, да это была крепчайшая конструкция, и остается только догадываться, сколько миллионов было пущено на ее уничтожение.

Я написал статью о том, что под ресторан «Турандот» был снесен полуразрушенный особняк Римского-Корсакова, на месте которого построили абсолютный новодел. После публикации хозяин ресторана, Андрей Деллос, в бешенстве позвонил топ-менеджеру нашего издательского дома и сказал, что меня подкупили его турецкие конкуренты. Это довольно типичная паранойя: люди не могут допустить, что правду можно рассказать просто так, бесплатно. Я просто хотел показать, что в России реальную историю часто подменяют фальшивкой. Сами посмотрите: вместо того чтобы отреставрировать памятник истории, за десятки миллионов долларов построили гротескное здание с интерьером в стиле ложного шинуазри («китайщина», ответвление стиля рококо, распространенное в Европе в конце XVII — XVIII веков. — Esquire). Изнутри этот ресторан похож на ярмарочный балаган.

Старую Москву стали сносить не в один день. Просто в какой-то момент стало понятно, что это хороший бизнес и чем больше снесешь, тем больше заработаешь. Москву стали разрабатывать, как нефтяную скважину, а жители не возражали. Москва стала городом иммигрантов, и очень трудно убедить людей, что вот этот исторический дом должен остаться на своем месте. Просто потому, что историю никто не помнит.

**
Пилар Бонет, шеф-корреспондент испанской газеты El Pais:

Музыку в российских ресторанах и кафе всегда ставят на максимальную громкость. Это банальная вещь, но мне она кажется проявлением агрессии.

Когда заходишь в метро, люди открывают дверь так быстро и с такой силой, что могут тебе нос сломать. Потребовались долгие годы тренировок, чтобы я научилась быстро проскакивать в дверь.

Российское общество кажется мне глубоко больным. Никто не понимает, где правда, а где ложь, и нужна помощь множества специалистов, чтобы вытащить народ из этой смуты. Человеческая жизнь ничего не стоит, а положительных героев — нет.

Мне очень нравится Сибирь: огромные просторы, раскрепощенные люди, белый снег. Я родилась на Ибице, и поэтому ненавижу жару и шум.

Когда в Москве были пожары, я встречалась с добровольцами и видела, как простые люди пытаются бороться с огнем. Самым ужасным было даже не то, что горит половина страны, а то, что московское руководство оказалось не в состоянии с этим справиться. Я процитировала в статье популярный в то время анекдот: «Ларри Кинг спрашивает Путина: «Что случилось с вашей страной?» — «Она сгорела». Смотрите сами: ваш президент Медведев во время пожаров был в Абхазии, а я знала, что он отдыхает в Сочи. Я об этом написала, и никаких опровержений не последовало. То есть здесь народ парится и жарится, а тандем — где-то там, отдыхает. В этом на самом деле и состоит главная проблема ваших властей — они не разделяют судьбу простых людей, они далеки от народа.

Россия похожа на большого слона или большого медведя. Может быть очень опасной, если подойти к ней не с той стороны. Тут так: если уж тебя любят, то душат в объятиях, а если уж ненавидят, то убивают.

**
Вацлав Радзивинович, шеф-корреспондент польской Gazeta Wyborcza:

Я помню, как в Москве взорвался первый дом. Ночь на 9 сентября, 1999 год, улица Гурьянова. Погибло множество людей. Через три дня я был на Манежной площади, и там играл оркестр, пары танцевали и веселились. В то же время в воздухе витало ощущение ужаса. А на следующий день взорвали дом на Каширском шоссе. Я был на месте взрыва сразу же. Было страшно, люди оцепенели от горя. Я прошел чуть дальше по улице. Через 300 метров люди все еще переживали, но уже меньше. А потом начиналась нормальная жизнь: музыка, веселье. Я видел трагедии в разных городах. Они моментально спаивают, склеивают людей, и настроение становится одинаковым везде. А здесь типичное наследие сталинских времен: лучше не слышать, не видеть, не понимать, не реагировать.
И так себя ведут в Москве до сих пор. Смотрите: сегодня (7 октября. — Esquire) пять лет со дня смерти Анны Политковской. В разных местах мира люди про это помнят, и они будут собираться на митинги. Сколько народу соберется в Москве? Может быть, пятьсот человек. Все забывается очень быстро.

Здесь, на самом деле, очень много по-настоящему умных людей. Многие говорят так хорошо, что хоть сейчас в книжку вставляй. После этого ты смотришь на общее состояние страны и думаешь: «Как это вообще возможно?»

Поразительно, насколько здешние люди не понимают, что такое пространство. Когда, например, гуляешь в Америке, видишь, что другие пешеходы замечают тебя, взглядом определяют траекторию твоего движения, соизмеряют ее с собственной траекторией и уступают тебе дорогу. А здесь люди толкают друг друга без всякой причины и даже не обращают на это внимание. Ты идешь, а кто-то сзади толкает тебя в спину. Даже в Нью-Йорке, где люди все время спешат, тебя никто не толкает. Толкнуть в спину — это повод для драки, и довольно серьезный. А здесь — толкают, не извиняются и идут вперед. У меня есть на этот счет такая теория: Россия всегда была обширной и просторной территорией. Одни люди шли по степи прямо, и им не нужно было мысленно прочерчивать траекторию своего движения. А те, кто жили в лесах, ходили по тропинкам. Я думаю, кстати, по этой причине у вас в стране так много страшных аварий на дорогах. Дело тут вовсе не в каком-то специальном эгоизме, а в том, что система внутренней навигации не работает.

Советского союза нет уже 20 лет, а железные дороги и трубопроводы работают. Это значит, что здесь все было сделано на совесть. Есть много советских достижений, о которых вам надо говорить и которыми надо гордиться.

Россия, мне кажется, прекрасное место для того, кто не спился и хочет работать.

Thursday, November 10, 2011

Выходные и два года позади / Two years in Dubai

Выходные закончились. Всеобщие (государственные) праздники здесь отвратительны в той же степени, что и дома, – ибо подразумевают народные гуляния и повсеместные столпотворения. Хорошо еще, что здесь нет повального, как дома, алкоголизма...

В воскресенье попытались развлечься eating out’ом, но несолоно хлебавши (буквально) вернулись домой: повсюду несметные толпы людей всех мастей. Дабл-деккеры с глазеющими туристами; азиатские игроки в лапту; нежно обнимающиеся или взявшиеся за ручки «май фрэнды» в курта-пижамах, словно намеренно подобранных по оттенкам (желтоватая, зеленоватая, синеватая) для пущего эстетического разнообразия; индийские семьи с дамами в ярких сари... Вдоль автотрассы (Al Khaleej Rd. в Дейре) сидели, лежали, стояли кучки непритязательных (в отличие от меня) пикникующих. Бесплатное и такое разностороннее развлечение: можно и кушать, и фотографироваться, лежать, болтать, глазеть на проезжающие машины!..
У Бурж Халифы тоже скопление народных масс – как юрких азиатов, так и толстых вальяжных эмирати – судя по автомобилям, приехавших в гости к городу (Шаржа, Абу-Даби...)

Стоило нам переехать в квартиру на верхнем этаже (со стилизованной и символической крышей над балконом) – тут же пошел экзотический для Дубая вообще и в это время года в частности дождь!
Дождик – это чудо, конечно. Вот только на балконе моментально образовалось озерцо. Водосточное отверстие есть, но, разумеется, забито – а может, просто носит декоративную функцию. Но даже если бы это было не так, воде стекать было бы немыслимо – сток находчиво расположили в уголке на возвышении, так что в отличие от всего «низинного» балконного пола водосток даже не намок. Безалаберность местного быта неизменно наводит на параллели с совдепом.

Дождь был довольно сильный, но шел не долго. Кот, задумчиво направив вниз треугольнички ушей, наблюдал за «бульбашками» на поверхности балконного озерца – видимо, успел позабыть, что это за природное явление - дождик.

Хорошо было бы отправиться в парк!...
Но нас ждали дела: из-за жертвоприносительного Ида всё вокруг было три дня закрыто, а мы хотели, пользуясь выходными, купить занавески и растения – домой и на балкон.

Съездили в китайский Dragon mart - раньше мы там никогда не были, посоветовала знакомая: «всё дешево и быстро»... И правда – среди умопомрачительных блестяшек и хрусталиков удалось найти по смехотворной цене вполне симпатичные занавески, яблочно-зеленые и шоколадно-коричневые.

Выбрали, оставили подшивать – «зайдите через пару часов». Ходить в самом «Драгоне» оказалось немыслимо (очень похоже на знаменитую харьковскую «Барабашку», где я бывала вынужденно, по пути от тамошнего метро).


Длинное путанное помещение (ну да, в форме вытянутого дракона), посередине и без того нешироких коридоров расставлены стенды – со свистульками и еще какими-то адскими «музыкальными» игрушками для детишек (которые тут же этими свистульками самозабвенно упивались); с «едой» - воняющие попкорном; или с «благовониями» – въедливое амбре...

Чтобы не толкаться в этой преисподней, удрали – пообедать.
Позже, забрав занавески, поехали на Plant Souq, «рынок растений» (Dubai Garden Shops - Al Aweer nurseries) – нам его посоветовала другая знакомая: «выбор огромный, цены низкие, только почву там не берите – она с насекомыми...»
Рынок – вернее, ряды питомников – располагается недалеко от китайского Драгон-марта. Он действительно впечатлил - я готова была бродить там часами! Купили растений – с сожалением ограничилась в количестве из-за отсутствия места в машине. Обязательно надо съездить еще!


Во вторник с утра отправились в Забиль парк (Zabeel park) – восхитительно пустынный после праздничных столпотворений и дивно благоухающий после прошедшего дождя. Набродилась и нафотографировала(сь).


Снова заезжали в Mirdif city center; заодно пофотографировала расположенную в коридорах выставку скульптур. Там и сям мелькают упоминания грядущей годовщины (40-летие образования ОАЭ). Страшно даже представить, что за торжества закатят (2 декабря и в смежные дни) по поводу такой колоссальной даты.

...Вечером – изумительной красоты и небывалой (здесь) облачности небеса. Закат. City line.

А вчера исполнилось ровно два года с момента нашего приезда сюда.

Friday, November 04, 2011

7 ноября - праздник ритуального убийства животных / Eid al-Adha (Feast of Sacrifice)

Фестивали бывают не только в Японии.
Про мусульманский праздник жертвоприношения Eid al Adha (он же Курбан-байрам) я писала в прошлом году – здесь и здесь.
В этом году он приходится на советский «красный день календаря».
Не страдающие трудоголизмом местные будут отдыхать (от чего?) десять дней; в более суровых иностранных компаниях тоже добавили выходных. Так что впереди – целых 5 дней сплошного веселья.

Повсюду - очень, очень много компатриотов (о, эти неповторимые дамы с бритыми затылками!).
Причина №1 – популярные у соотечественников места отдыха накрыло стихийными бедствиями (Турцию трясёт, Таиланд заливает).
Причина №2 – как кстати: удобные и недорогие новозапущенные рейсы (Харьков-Дубай, Донецк-Дубай, добавленные рейсы из Киева).

**
Утром были на море... Туда тоже подошла безошибочно русская семья - краснолицый папа, славянски-округлая мама с малиновыми плечами, довольно стройные дети-подростки; но вот у юноши - выдающая соотечественников прическа с непременными завитками по шее (кто из местных звезд зародил эту странную моду?).

Ездили в «Барракуду бич резорт» (другой эмират) по известным делам. Там сообщалось, что живоносный источник будет перекрыт с 19-00 4-го до 19-00 5-го ноября, видимо, в честь праздников.
Этот произрастающий в пустыне и невзрачный на вид куст при ближайшем рассмотрении подивил красивыми цветами:


...Пустыня вдоль трассы опустела - стада коз, обычно выпасаемые на песчаных с прозеленью склонах, исчезли. Видели едущие в город грузовики с животными. Разноцветная толпа безучастных козочек (у пустынских коз такие забавные висячие ушки-лопухи) – одна, шоколадно-коричневая, свесив морду, глядела на дорогу. Не догадываются, куда их... В другом грузовике, подогнув ноги, лежал верблюд, вертя мордой по сторонам. Может, их тоже жертвоприносят?

На трассе у Шаржи – рекламные флаги с надписями «For love of the written word - 30», а также толстые пластиковые цифры «30», расставленные там и сям. Что сие значит? Лет 30 назад научились писать, и теперь отмечают эту веху?... После я погуглила – оказалось, таким не слишком внятным образом рекламируют книжную выставку Sharjah International Bookfair.

Thursday, November 03, 2011

Ноябрьские праздники в Японии/ November festivals in Japan

Практически весь ноябрь над большей частью Японии стоит тихая ясная погода. Редкие облачка отражаются в зеркалах озер. Японцы называют ноябрь «месяц инея». Ночью и ранним утром уже довольно холодно. Но стойкие хризантемы выдерживают ночные заморозки.

Заморозки уже не редкость и сильно прихватывают листву на деревьях. Прибрежные кусты уже желтые, выше у подножья гор обозначается пояс красных кленов, на склонах гор ярко-зеленая зона криптомерий и сосен. Из-за своей яркой осенней листвы клен в Японии стал поистине культовым деревом. Во всех исторических местах, во всех храмах имеются посадки клена, поскольку осенью они создают прекрасные виды и формируют микроландшафты.

Ноябрь — месяц любования алыми листьями клена (momiji-gari), наслаждения осенними красками в природе. В Токио в парке Ино касира растет более 600 многовековых кленов, и в ноябре они предстают во всей своей красе. В это время многие жители японской столицы едут в дворцовый парк Мэйдзи гёэн. Он славится в это время золотисто-желтыми листьями вековых гингко. Часть листьев еще держится на деревьях, а опавшие сплошным ярко-желтым ковром устилают землю, пешеходные дорожки. Лишь с проезжей части листву сметают для безопасности движения.

У крестьян в ноябре еще есть работа на полях. Наступает сезон уборки поздних овощей, которые набирают соки, лишь перенеся первые холода. Только в ноябре набирает свою сочность, размеры и, главное, запасы витаминов репа. Ее используют и в сыром виде, и в различных блюдах. Тонко порезанная репа не только хорошо сочетается по вкусу с различными овощами в салатах, но и придает своими ломтиками цвета слоновой кости изысканный вид традиционным японским блюдам.

В ноябре завершается сезон лова лососевых на Хоккайдо. На установленных на реках платформах рыбаки торопятся не упустить последние дни хода рыбы. Но уже начинается другая путина. Краболовы из префектур на побережье Японского моря в ноябре выходят в море за первыми уловами глубоководного краба. Его еще называют снежным, или седым. Названий у этого весьма ценимого деликатеса много, связаны они с его цветом. В это же время в яркий красный ковер превращаются стеллажи рыбного рынка в Тояма, куда начинают поступать крабы другого вида, бэнидзувайгани (бэни — красный лак). Разложенные ровными рядами на кусочках льда, они ждут своих покупателей-оптовиков. У японцев эти крабы очень популярны зимой.

Рыбаки на юге страны радуются первым уловам фугу — рыбы, которая много дороже любых других деликатесных сортов рыбы. Но фугу — особый деликатес. Некоторые органы фугу содержат смертельный яд тетродоксин. При отравлении пострадавший вначале испытывает покалывание в кончиках пальцев и языке, затем его одолевает изнуряющая рвота, и через 4—5 часов человек умирает от паралича. В 50-х годах ежегодно свыше 100 человек погибало в Японии от отравлений фугу. В связи с этим были введены строгие ограничения на реализацию фугу. Требуется специальная подготовка, чтобы получить право готовить блюда из фугу.

Теплая, тихая, солнечная погода влечет на берега рек на воскресный отдых многих японцев. Тем более что начинается сезон ловли речных бычков. Рыбалка веселая, шумная, никто не боится распугать рыбу, то тут, то там затягивают соответствующие настроению песни. До ста рыбешек выуживают наиболее удачливые, но самые крупные экземпляры длиной всего около десяти сантиметров. Однако никто не расстраивается: важен процесс, а не улов.

Прилетающие на зимовку в Японию из Сибири лебеди постепенно продвигаются на юг, с Хоккайдо в центральные районы острова Хонсю на побережье Японского моря. По подсчетам специалистов-орнитологов, число зимующих в Японии лебедей в последнее время год от года растет. Япония лежит на путях миграции многих видов птиц.
В ноябре на юге Хоккайдо делают остановку мигрирующие с севера чайки. В отдельные дни они застилают небо над некоторыми озерами.

Ноябрь — сезон сбора урожая в яблочном королевстве Японии — префектуре Аомори. Аромат является одной из важнейших составляющих при определении качества яблок, и сортировочные помещения садоводческих хозяйств в это время благоухают яблочными запахами. Сотни кооперативов, в той или иной мере связанных с выращиванием и переработкой яблок, зарегистрированы в Аомори. Только один из них — в городе Иваки, — объединяющий около 900 фермерских хозяйств, отправляет в ноябре 500 тысяч ящиков яблок по 60-80 штук в каждом. Те из плодов, которые не соответствуют стандартам, укладывают в контейнеры для складирования в хранилищах. Они вряд ли будут пользоваться спросом в пик сезона сбора урожая, но найдут сбыт позднее. Поврежденные и явно некондиционные плоды идут на переработку в соки и кондитерские изделия, джемы, пастилу, яблочные чипсы.

К концу ноября в садах на голых ветвях оранжевыми фонариками светятся только плоды хурмы. Да и ее по большей части уже собрали и сушат на веревочных сетках, готовя как деликатес к новогодним столам.

Сегодня в Японии - День культуры. Об этом и других японских фестивалях ноября

Tuesday, November 01, 2011

Климатические беженцы /Climate change migrant

Специалисты-демографы, экологи, эксперты, занимающиеся изменениями климата, рассматривают влияние погоды и таких явлений, как засуха, ливни, необычно низкие температуры на миграционные потоки.
Рассматриваемый период – последние полвека.
Видеоматериал на евроньюс (русск.)

просто так / Japanese vs Arab, & social animals

Знакомый рассказал анекдот, ярко иллюстрирующий местную (дубайскую) философию.
Рассуждения японца:
«Если это может сделать кто-то другой - я тоже могу это сделать; если это никому не по силам – я обязан это сделать».

Рассуждения араба:
«Если это может сделать кто-то другой – вах, хабиби, пусть делает; если это никому не по силам – хабиби, как же я могу это сделать?»

*
По евроньюс показывают снежные завалы в Америке и пассажиров, застрявших в нью-йоркском аэропорту.
Молодые люди невозмутимо и неутомимо пишут смс-ки или что-то еще, отрешенно вперившись в экранчики своих портативных дивайсов (я уж не разбираюсь, чтó там – мобильный или другие технологии).
Мимоходом отмечаю: человек утратил не только усладу неспешности, но и разучился быть наедине с собой.
Никто не размышляет, не читает и не сидит в медитативном ничегонеделании.
Все непрерывно общаются, пускают бессмысленные пузырики твиттеров, упоенно делятся своим-никому-не-интересным (как и в «реальном» общении, зачастую люди не слушают друг друга, а просто ждут своей очереди сказать: «А я...», об этом, кстати, тоже есть у Кундеры). Расстояния ныне не помеха, и более чем когда-либо человек – стадное животное, судорожно бьющееся за чужое ухо – он-лайн.

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...