Sunday, February 28, 2010

пáркий парк/Zabeel, again

Снова Забиль парк. Повезло – как в лучшие посещения Аль Сафы – ни души! То есть буквально. Кроме рабочих, вынужденно облагораживающих территорию – никого.

Ночью был ливень – после трёх доменно-печных, пыльно-адских дней. И сейчас еще сохранился запах дождя.

В пять голосов курлычут laughing doves; голубиные ритуальные танцы-ухаживания. Затейливо распевают бюльбюли. Стрекочут насекомые. Где-то поодаль – шум автотрассы. Жара.
Ни одного человека вокруг!

Свежестриженая трава. Гряды ухоженных бугенвилий – нежно-белых, малиновых. Прямо на клумбах колосятся гибискусы. Какие-то незнакомые пахучие деревья - с длинными мохнатыми листьями - полунити, полустручки, - и с желтыми цветами, немного похожими на орхидеи, только крошечные, - вокруг них вьются насекомые. Аромат головокружительный. (Фотоаппарата не было - пришлось фотографировать подручными средствами).

Всё – блестящее, хрустящее, яркое, щедро политое ночным дождем, тщательно отмытое от белой пыли.
А вот цветки табачка, щедро высаженные на обширных клумбах, после дождя настойчиво попахивают дерьмецом.

Пальмы выбросили в кронах мимозоподобные метелки – цветут, наверное?

Запахи и звуки – лето; ленивое знойное лето.
Однако ближе к полудню зной становится едва выносимым.

"Температура не превышает +35°C, солнце не так беспощадно, как летом, вечера теплые и тихие".

Кажется, немного напоминает наше лето в Крыму. Но нет, не то: застывший липкий воздух, дышать нечем – как перед грозой, только без порывов многообещающего свежего ветра, без намека на дождь и облегчение. (Прогнозы не лгут и не утешают: плюс 30, влажность - 54%). Кислорода мало, давление; закладывает уши и сдавливает виски; голова идет кругом, как от удушья, сердце колотится, как от кошмарного сновидения. (Подумала мимоходом, что наверняка местные не употребляют алкоголь не только по религиозным предписаниям, но из соображений здравого смысла – пить в таком климате физически невозможно).

Ступаешь на идеально стриженую траву газона и понимаешь – фальшивка: под ступнями неприятно мягкий настил газона, под которым – песок.

"Естественный растительный мир представлен в Арабских Эмиратах бедно: колючие кустарники, некоторые виды трав, лишайники".

Прогулка начиналась славно – но в итоге пришлось спасаться бегством из удушающего пáркого парка. То ли еще будет.

"Летом, когда температура воздуха может превышать +50°С, многие местные жители уезжают в другие страны". (из ранее цитированной статьи)

Friday, February 26, 2010

"Sell crazy someplace else, we're all stocked up here"

Случается, слова утешения или дружеской поддержки (невольно) вызывают в памяти диалог из знаменитого фильма...

Melvin: Is he dead yet?
Nora: No! Would there be any way that you would be willing to walk his dog for him?
Melvin: Absolutely.
Nora: You're a wonderful man. Two o'clock would be a good time, and here is the key in case he is asleep. Open the curtains for him, so he can see God's beautiful work. And he'll know that, even things like this, happen for the best.
Melvin: Where did they teach you to talk like that? in some Panama City 'Sailor wanna hump-hump' bar, or is it getaway day and your last shot at his whiskey? Sell crazy someplace else, we're all stocked up here.

Wednesday, February 24, 2010

Пол Боулз и "Под покровом небес"/The Sheltering Sky, by Paul Bowles

из романа "Под покровом небес" (перевод мой):

"Пока он жил свою жизнь, он не мог писать о ней. ... И даже если бы ему удалось хорошо написать, сколько людей узнали бы об этом? Правильно было продвигаться вглубь пустыни, не оставляя следов".

Чтобы сполна прочувствовать эту книгу, сидя в заваленном снегами и умученном морозами Киеве, понадобилось бы недюжинное воображение. Боюсь, что я не обладаю им в необходимой степени. Поэтому я считаю большой удачей то, что роман пришел ко мне так вовремя. (Кстати, это отчетливое ощущение приходит - некоторое время спустя - по поводу многих вещей в жизни).

В этом обожженом солнцем городе, где с каждым февральским днем становится всё жарче, очень ясно и до боли ярко видишь и чувствуешь то, о чем пишет Боулз. В этом искусственном оазисе, туристическом леденце, хотя бы отчасти можно понять, представить, что же такое – настоящая пустыня, поглотившая тех, кто её посетил.

"В пейзаже, ставшем из-за слишком яркого солнца серым, несколько сотен пальм сначала казались не более чем темно-серой полоской у горизонта – линия, толщина которой менялась по мере созерцания, передвигающаяся подобно медленно текущей жидкости: широкая полоса, длинный серый холм, ничего вообще, затем снова тонкая карандашная грань между землей и небом.

...
По мере приближения, они уже могли видеть бесконечную плоскую пустыню, здесь и там нарушаемую острыми гребнями камней, которые вырастали над поверхностью словно спинные плавники множества чудовищных рыб, плывущих в одном направлении.

... Мельчайший порошок скапливался на любой поверхности, хоть отдаленно напоминающей горизонтальную, включая морщины, веки, ушные раковины, и порой даже скрытые места вроде пупка".
(отрывки из романа в моём переводе)

Фильм, о котором писала пару лет назад и который так потряс когда-то в юности (сцена умирания Порта!) – отдельное произведение с красивым, мелодраматичным почти финалом, книга – нечто совсем иное, гораздо более глубокое и депрессивное. Роман похож на зыбучие пески - гибельно затягивает.

Заинтересовалась личностью писателя; почитала рассказы, которые удалось обнаружить в Сети. Уже ознакомившаяся с биографией автора - невольно вспоминала вопрос камедиклабовцев: «Товарищ Сталин, что вы курите?». Влияние галлюциногенных веществ на создание рассказов Боулза несомненно.

Благодаря Боулзу узнала еще одного человека необычной судьбы – Изабель Эберхардт. Поразительно, обязательно поищу больше материалов о ней. (UPD: Подборка материалов об Изабелль Эберхард в моих переводах).
Да и жена Боулза считается крайне недооцененной писательницей.

Отрывки из статей, посвященных Полу Боулзу (я подредактировала):

"...для тех, кто знаком с работами Боулза, это [сказ про Аутку, Мимуну и Айшу, которые мечтали выпить чаю в Сахаре; см. в цитатах] не только конец истории, но и конец всего романа, в каком-то смысле. Порт, его жена Кит и их приятель Таннер тоже направляются в Сахару. А персонажи Боулза, которые ищут пустыни, непременно ее находят.

Боулз отодвинул сахарский туризм на тысячу лет назад. Кроме того, он нарушил соглашение автора с читателем, ту само собой разумеющуюся гарантию, что главный герой преуспеет или, по крайней мере, выдержит до конца книги, где с ним или с ней можно будет разделаться, сведя повествование к приятному состоянию меланхолии. Многие отбрасывают книгу, дочитав до середины, и это неудивительно. Покориться «Покрову небес» - это как подвергнуться пересадке сердца без наркоза: вы должны согласиться на то, чтобы какой-то миг созерцать, каково это - жить без сердца.

Работа Боулза низвергала почтение к расширяющим кругозор аспектам путешествия, силе западных идеалов, священной природе существования и фундаментальной человеческой порядочности. Не прославляя ничего, кроме собственной точности, книга казалась равнодушной, далекой, не-американской. [...]
Десять недель книга продержалась в списке «Таймс» [...]
Рецензия в «Тайме», озаглавленная «Секс и песок», предлагает это неверное толкование так: «жуткая, сверхсексуальная сахарская авантюра, в полном комплекте с караванами верблюдов, симпатичными арабами, французскими офицерами и гаремом».

Десять лет спустя, когда шумиха вокруг секса в барханах утихла, и всё меньший успех последующих (всё более отстраненных) романов Боулза отвел от него лучи прожекторов, Норман Мейлер объяснил, почему «Покров небес» был тихонько подхвачен ценителями искусств. «Пол Боулз открыл мир Хиповости, - писал Мейлер».
...компания сексуально нетрадиционных писателей-битников последовала за ним прочь из мэйнстрима. Трумэн Капоте, Уильям Берроуз и Аллен Гинзберг повели за собой паству маргиналов, рок-звезд и прочих бездельников, которые совершали паломничества в Танжер, чтобы поглощать маджун и мизантропию у ног Мастера. Боулз был менее знаменит, чем многие его гости. На групповых фотографиях он - сухопарая фигура у самого края кадра, держит в пальцах сигарету, несмело смотрит в объектив. И тем не менее он - единственный художник во всей этой разношерстной группе, который наверняка всех переживет.

Боулз отмечал в письме издателю, говоря о «Покрове небес»: «Тени никогда не хватает, слепящий свет всегда ярче по мере того, как путешествие продолжается. А оно вынуждено продолжаться - оазиса, в котором можно остаться, не существует».

(источник: Тэд Френд. Годы в пустыне.)

**
радио Свобода, Невидимый Наблюдатель. Памяти Пола Боулза, отрывки:

16 лет вместе со своей женой, писательницей Джейн Боулз, он проводит в путешествиях - Индия, Мексика, Франция. Но затем возвращается в Марокко и решает обосноваться в Танжере. В 1949-м году он завершает свой первый, самый знаменитый роман "Под покровом небес", несколько десятилетий спустя признанный экспертами журнала "Тайм" одним из ста лучших романов 20-го века.

...сам Боулз написал мемуары, книгу, которую его друг Уильям Берроуз с иронией именовал "Ничего не рассказывая".

[документальный] Фильм [Let It Come Down: The Life of Paul Bowles (1998)] повторяет название второго романа Боулза "Пусть падает" (Let It Come Down, 1952). Его режиссер Дженнифер Бейчвол начала съемки в 1996-м году, когда были живы ближайшие друзья Боулза - Уильям Берроуз и Ален Гинзберг.

Дженнифер Бейчвол: "Я читала книги Боулза еще подростком и в 18 лет сбежала в Марокко, в основном из-за того, что была страстно увлечена тем, как он описывал эту страну. Я прожила там год и познакомилась с Боулзом, так что нашему знакомству уже 20 лет. Поначалу я чувствовала себя неловко - я ведь явилась незваной к его дверям. Я просто сказала таксисту, что хочу повидать Пола Боулза, и он привез меня к его дому. Боулз жил в очень скромной квартире, заваленной вещами, подушки на полу, дымились благовония, камин постоянно горел. Меня поразило, что создатель таких мрачных, даже жутких сюжетов и человек, которого я встретила, казалось, не имели ничего общего. Это был такой респектабельный, сдержанный джентльмен, которому больше бы подошел писательский кабинет в Европе, а не такое экзотическое место, как Северная Африка. Все эти 20 лет я продолжала следить за жизнью Боулза, читала интервью с ним, видела телепередачи, но он никогда не раскрывался в них. И я думала: никто не нашел к нему правильного подхода, он вовсе не подходит для традиционной биографии, ему нужна совершенно другая форма, почти монолог".

Кристофер Сойер-Луцано пишет, что перед тем как поехать в Танжер, Боулз намеревался обосноваться во Франции, считая, что там сможет избавиться от чувства вины за то, что он художник. Но вместо Франции, где статус художника высок - замечает биограф - Боулз оказался в Марокко, стране, где не только его искусство, но и он сам, как человек, оказался невидимым. Он растворился в культуре, не желавшей его принимать, получить признание он мог разве что обратившись в ислам. Но Боулз выбрал маску невидимого наблюдателя, и она его вполне устраивала. Дженнифер Бейчвол называет и другую причину, определившую решение Боулза не покидать Марокко.

Дженнифер Бейчвол: "Марокко нравилось ему еще и потому, что когда он туда приехал, это было совершенно примитивное общество, без машин, телефонов и прочих "ловушек" современной западной жизни. Ему нравилось это. Думаю, его привлекала идея бегства от цивилизации. Он категорически отвергал массовую американскую культуру. Представление об успехе, материализм, честолюбие - все эти вещи его совершенно не привлекали. И я думаю, что он был бы намного счастливее, если бы Марокко оставалось таким же, как в 1930-40-е годы, когда он впервые туда приехал; общество, словно потерянное во времени. Очень знаменательно, что Боулз умер перед самым концом XX века, потому что он сам был воплощением XX века и для него перешагнуть рубеж 2000-го года было бы абсолютно бессмысленным. Он принадлежал к выдающемуся литературному поколению - Гертруда Стайн, Труман Капоте, Теннеси Уильямс, Гор Видал, которые были его современниками, и затем писатели-битники - Гинзберг, Берроуз, Керуак. Все они приезжали к нему в Марокко, и он был для них своего рода крестным отцом".

Лучшее документальное свидетельство жизни международной колонии в Марокко - книга американского журналиста Джона Хопкинса "Танжерские дневники". Список знаменитостей, с которыми Хопкинс общался в Марокко, бесконечен. Здесь Сол Беллоу и Жан Жене, Ив-Сен Лоран и Рудольф Нуриев, психоделический гуру Тимоти Лири и музыканты из группы "Битлз". Но чаще всего на страницах дневников Хопкинса встречаются имена Пола и Джейн Боулз. Для других персонажей книги Танжер был лишь еще одним пунктом в странствиях по экзотическим местам. Но Боулз решил остаться в Марокко даже после революции 1956-го года - провозглашения независимости страны и отмены интернационального статуса Танжера, когда артистическая колония опустела, и город потерял привлекательность для международной богемы.

Уильям Берроуз в своем дневнике последних дней жизни пишет о Боулзе: "В Поле присутствовала какая-то зловещая тьма, как в недопроявленной пленке".

Дженнифер Бейчвол: "Меня всегда удивляло, что, несмотря на то, что он столько лет прожил в Марокко, почти 60, он так и не стал местным, марокканцем, не растворился в этой культуре. Он оставался наблюдателем, посторонним. И я думаю, что Боулз решил остаться в Марокко навсегда не в последнюю очередь из-за того, что эта культура столь непроницаема. Ему это нравилось. Ему нравилось всегда оставаться иностранцем".

Боулзу, прекрасно знавшему арабский, [удалось] проникнуть в среду, закрытую для иностранцев. Он стал первым европейцем, собравшим коллекцию устных рассказов курильщиков гашиша, многовековой марокканской традиции так называемых "историй кайфа". Вооружившись трубками, сказители собираются в кафе и, впадая в транс, описывают свои видения.
В предисловии к сборнику "Сто верблюдов во дворе" Боулз пишет о марокканской устной литературе: "Курильщики гашиша говорят о двух мирах - одном, подчиняющемся неумолимым законам природы, и втором, когда человеку открывается новая реальность. Каннабис умело перетасовывает элементы физической вселенной с тем, чтобы они соответствовали желаниям курильщика". В 1960-м году Боулз, исследуя этот принцип раздваивающейся реальности, начал писать цикл из четырех рассказов, в сюжете которых совмещены взаимопротиворечащие элементы, а персонажи вообще не связаны между собой. Услышанные от марокканцев истории он складывал наподобие мозаики, конструкция которой продиктована наркотической эйфорией. Рискованный опыт экстремальной фольклористики Боулз описывает не без мрачной иронии в рассказе "Далекий случай", кстати, одном из немногих переведенных на русский. Это рассказ об американском профессоре-лингвисте, изучавшем в Марокко арабские диалекты. Наивный ученый оказывается в плену у работорговцев, использующих его для потехи на ярмарках. Забавляя народ, профессор, потерявший человеческий облик, лает, прыгает и корчит рожи.
Отношение марокканской элиты к Боулзу всегда было двойственным - уважение, с одной стороны, зависть и даже неприязнь, с другой. Марокканский писатель Омар Мунир сказал мне не без раздражения, что Боулз стал знаменитым в первую очередь потому, что он американец; будь он арабом, его бы никто не заметил. "Америка никогда не простит Марокко отмены статуса интерзоны" - сказал Омар Мунир, но тут же добавил:
"Боулз познакомил нас с устной марокканской литературой, а ведь этого не делал ни один марокканский писатель. Его присутствие в Танжере играло очень важную роль в жизни города, в частности, в привлечении туристов в Марокко. Его уход для нас, марокканских писателей, колоссальная потеря, мы всегда будем помнить о нем, все марокканцы, марокканская интеллигенция и в особенности танжерцы. Он был одним из нас, настоящим танжерцем, у него было множество друзей, например, писатель Мухаммед Шукри, с которым он был неразлучен. Многие марокканские писатели специально ездили в Танжер, чтобы его повидать. Я думаю, что это последний из больших писателей-путешественников".

Дженнифер Бейчвол: "Он не был богатым человеком, конечно, но он никогда не нуждался в деньгах, жизнь в Марокко очень дешевая. Я спрашивала его, почему он не переедет в более достойное место? Во времена интерзоны, в самые яркие дни Танжера, в 1920-30-е, годы большая группа экспатриантов жила в Танжере в районе под названием Старая гора. Они жили в невероятной роскоши, и до сих пор люди так живут. Мы брали у некоторых интервью, мне казалось, что я вернулась в колониальные времена. Боулз же всегда жил очень скромно и говорил, что ему непременно нужен камин, что он никогда не переедет туда, где нет камина. Прежде его жена Джейн Боулз жила в квартире прямо под ним, так что они могли быть независимы друг от друга, но в то же время постоянно поддерживать контакт. У них был телефон, который связывал только две их квартиры, и они целыми днями говорили друг с другом по телефону.

Он был бунтарем во всем. Боулз намеренно ускользал в тень. Он сам выучился музыке и стал великолепным композитором. Он мог сделать очень успешную музыкальную карьеру, но решил вместо этого стать писателем. И его писательская карьера тоже была очень удачной. Но когда ему не хотелось писать, он не писал. Казалось, у него не было целеустремленности, и это мне очень нравится, отчасти потому, что это так отличается от того, что принято считать американским идеалом. В своей личной жизни он тоже был бунтарем. Его брак с Джейн Боулз - один из великих литературных союзов. Джейн была лесбиянкой, когда они познакомились, а Пол был по меньшей мере бисексуален. И хотя у них не было общей сексуальной жизни, они были безраздельно преданы друг другу. Он заботился о Джейн до последнего дня, не отходил от нее ни на шаг, когда она болела перед смертью. Их союз был совершенно бунтарским, немыслимым, неповторимым. Он был таким новатором и так скромно к этому относился, с такой иронией говорил о своих достижениях. Мне это кажется замечательным.

Он никогда не отвечал на вопрос прямо. Он избегал прилагательных и играл словами. Но были и очень трогательные моменты. Как-то раз мы заговорили о любви, потому что в его жизни были люди, которые были в него влюблены, но он отрицал, что любил кого-то. Ближе всего к этому были его отношения с Джейн. И я спросила его о длительных отношениях с Омаром Джакуби, которые многие считали великим любовным романом.
И он произнес тихо: "О, я не могу больше об этом говорить, у меня не осталось прилагательных. И я так мало курил гашиш сегодня". Я спросила: "Вы хотите еще гашиша?" А он ответил: "Думаете, у меня от этого появятся прилагательные?" Он был очень остроумным и обаятельным человеком.

Он всегда говорил: "Мне нет смысла возвращаться в Америку, потому что мои друзья умерли". И действительно, из современников, с которыми он провел большую часть своей жизни, уже никого не осталось. Уильям Берроуз и Гинзберг были последними, и они умерли в 1997-м. Было несколько близких людей в Танжере, но, конечно, ничего похожего на литературный круг, существовавший в 1930-40-е, а потом в 1950-60-е годы, когда приезжали битники".

Поклонница Пола Боулза из Нью-Йорка пишет о том, как она в марте 1999 года приехала навестить писателя в Танжер. Вот ее рассказ:
"Водитель такси был поражен, когда мы подъехали к этому дому, он не мог поверить, что у двух американок могут быть какие-то дела в таком бедном месте. "Он очень болен, - предупредили нас, - так что вы можете оставаться только на несколько минут". Мы вошли в спальню. Пол Боулз - любимец нью-йоркского света, критиков, рок-звезд и поэтов-битников, лежал на кровати в коричневом халате, описанном в книге "Танжерские дни", и ел печенье из бумажного пакета. Тонкий, как тростинка, он очень плохо слышал и почти ослеп от глаукомы, но, казалось, был рад, что мы специально приехали в Танжер повидать его. Я попросила его подписать книгу, и теперь на моем экземпляре "Пусть падает" есть надпись: "Пол Боулз. Танжер. 10-е марта 1999 года".

Бертолуччи о работе над фильмом и Поле Боулзе

беседы с писателем

Monday, February 15, 2010

Esquire № 52 февраль 2010: экология, люди с правилами, японский мультипликатор и многое другое

Очень интересный номер.

Одна из лучших статей редактора за время существования журнала:

Выставка достижений

Долгое время мы в редакции делили весь услышанным бред на профессиональный и любительский. И, как когда-то в олимпийском движении, к соревнованиям на самую возмутительную чушь в рубрике «Достижения» допускали только спортсменов-любителей. Именно поэтому в упомянутой рубрике никогда не участвовал, например, заместитель председателя Госдумы РФ Жириновский - это просто неспортивно. «Достижения» относительно вменяемых людей не должны были меркнуть рядом с произведениями мастеров эпатирующего вздора, делающих на околесице карьеру, в этом была наша протекционистская, по отношению к здравому смыслу, политика.

Однако со временем список профессионалов пришлось расширять. Сначала туда вошли коммунисты Ленобласти - единственная зарегистрированная в Минюсте общественная организация сумасшедших (из последних новостей с их сайта: «НЛО хотят освободить плененных Кремлем социалистических инопланетян»). Потом в стенах редакции прозвучала фраза «Грех смеяться над Онищенко». Потом стало понятно, что председатель ЦИК Чуров год за годом гак трогательно прикрывает фиговым листочком закона большое эрегированное беззаконие, что просто прописался в «достижениях», - пришлось и его запретить. Потом в профессионалы был переведен депутат Абельцев - единственное в мире официально зарегистрированное Пресненским судом животное йеху. Потом перестало быть смешным смешное положение министра МВД Нургалиева, который каждый день появляется на публике в парике, в гриме, с клоунским носом и в клоунских ботинках, но все равно отказывается признать, что возглавляет цирк.

А потом наш редакционный олимпийский комитет (как и настоящий Олимпийский комитет при Самаранче) начал понимать, что нет никаких «любителей» и «профессионалов», а есть только профессионалы. Нанятые на свои должности именно за умение, не моргнув глазом, прилюдно выдавать ежа за ужа и в доказательство, не морщась, целовать его в колючки. Расставленные именно в тех местах, где наше угловатое государство с ужасным скрежетом скребется о здравый смысл. И несущие вздор гордо, как олимпийский факел.

Вот, например, в декабре президент Медведев сказал главе «Ростехнологии» Чемезову: «Реплики - у вас, а всё, что я говорю, - в граните отливается». Саму фразу оставлю без комментария, а вот про «в граните отливается» позволю себе. Реплику. Извините, Дмитрий Анатольевич, что сбиваю вас с самодержавной поступи, но редактор рубрики «Достижения» Михаил Казиник просил передать, что температура плавления гранита 950 градусов Цельсия. Не надорвитесь.

Филипп Бахтин, главный редактор Esquire

***

В постоянной рубрике «Достижения»: Самый непотопляемый предрассудок
«Я не верю в глобальное потепление,» – работа художника-граффитиста Бэнкси на стене дома, стоящего на Риджентс-канале. Лондон, 20 декабря 2009 года.

**
Работаем без выходных:
Замминистра МВД Аркадий Еделев назвал убийство людей милиционером Евсюковым «единичным случаем». Esquire продолжает (начало в номере 51) публиковать ежедневный календарь других единичных случаев.
Фото кликабельны.


***
Человек с правилами:
Отечественные и зарубежные ученые, журналисты и писатели формулируют собственные законы мироздания, применимые и в науке, и в частной жизни (отрывки).

*
Дэвид Берреби, журналист, публицист, постоянный автор журналов Nature, The New Yorker, the New York Times Magazine

1-й закон Берреби
Человечество существует только в человеческом мозгу. Число различий и сходств между людьми бесконечно, а потому любое множество людей может быть сгруппировано по общему признаку или разделено по несовпадающим признакам. Следовательно, наши границы, проведенные по расовому, этническому, классовому и прочим признакам, не являются фактами реального мира. Это факт наших верований и представлений о мире.

2-й закон Берреби
Наука, которая принимает верования человечества, всегда принимается благосклонно. Наука, которая и опровергает, всегда отторгается. Более циничная формулировка: если ваша работа позволяет людям верить в то, что существуют «еврейские гены» (и не важно, что те же гены есть у палестинцев), что мозги преступников отличаются от обычных людей (и не важно, что обычных людей арестовывают ежедневно), или что ваши предки 5 000 лет назад жили на той же опушке, что и вы (и не важно, где шастали остальные ваши предки), - во всех случаях вам гарантирована отличная пресса. Если же ваша работа показывает, насколько кардинально восприятие расы или этнической принадлежности меняется в зависимости от обстоятельств – что ж удачи. Здравый смысл всегда сумеет защититься от науки.

*
Максим Кронгауз, лингвист, директор и заведующий кафедрой русского языка института лингвистики РГГУ, автор книг «Семантика», «Приставки и глаголы: семантическая грамматика», «Русский язык на грани нервного срыва».

1-й закон Кронгауза
Быть понятым важнее, чем понять другого.

2-й закон Кронгауза
Быть простым не значит быть понятным;
быть понятным не значит быть понятым.

3-й закон Кронгауза
Если ты кем-то манипулируешь, то кто-то манипулирует тобой.
Если ты этого не делаешь, тобой всё равно кто-то манипулирует.

*
Уильям Дэниэл Хиллис, изобретатель, предприниматель, публицист, основатель компании Thinking Machines Corp.

Закон Хиллиса
Репрезентация становится реальностью. Если быть точнее: успешные репрезентации становятся более важными, чем реальность, которую они представляют. Например:
• Доллары становятся важнее золота.
• Бренд становится важнее компании.
• Картина становится важнее ландшафта.
• Новый носитель информации (рождается как репрезентация старого ностиеля информации) затмевает старый.
• Приз становится важнее достижения.
• Гены становятся важнее организма.

*
Борис Успенский, филолог, историк, профессор института Высших гуманитарных исследований РГГУ, действительный член Европейской Академии Наук.

Закон Успенского
Человек по-разному воспринимает настоящее и прошлое, поскольку в настоящем он реагирует в первую очередь на отрицательные факторы, а в прошлом он их фильтрует.

*
Дэвид Гелернтер, филолог-гебраист, профессор информатики Йельского университета.

3-й закон Гелернтера
Ученые знают все правильные ответы, но не знают ни одного правильного вопроса.

*
Анатолий Вишневский, демограф, экономист, руководитель Центра демографии и экологии человека РАН, директор института демографии ГУ «Высшая школа экономики».

Закон Вишневского
Если рождаемость падает, значит больше людей просто не нужно. Земля наполнилась людьми, их стало очень много, число их быстро увеличивается, и Господь Бог, который всё видит, поменял свои руководящие установки. Он решил, что пора остановить рост населения, а то и обратить его вспять, а самый гуманный способ это сделать – снизить рождаемость. [...] Сейчас остановка за малым – за теми немногими, кто понимает новый замысел Бога и способен разъяснить его всем остальным, имя которым – миллиарды.

***
Интервью: основоположник движения в защиту окружающей среды Стюарт Бранд (отрывки):

Когда я захотел придумать название для людей, которые не вписываются в классическую «зеленую» парадигму, у меня получился термин «бирюзовые». Существует фундаментальное различие между «зелеными», которые изначально питают недоверие к технологиям, и «бирюзовыми», которые рассматривают любую технологию как потенциальный инструмент.

Мне бы очень хотелось увидеть поколение защитников окружающей среды, которые будут использовать генную инженерию как инструмент. Давайте попробуем выращивать уже готовую промышленную древесину – настолько прямую, кучно растущую и дешевую, чтобы никому и в голову не пришло вырубать дикие деревья. Давайте продвигать идею физика Фримана Дайсона, который предлагает разработать растение, специализирующееся на производстве топлива. Давайте поможем основателю Института геномных исследований Крейгу Вентеру вырастить организмы, одни из которых поглощают в огромном количестве углекислый газ, а другие выделяют водород. Начиная с 1960-х годов хакеры превратили компьютеры из машин, обеспечивающих организационный контроль в машины, дающие индивидуальную свободу. Где, черт возьми, «зеленые» биохакеры?

Я согласен с Джеймсом Лавколом (британский эколог, автор «гипотезы Геи», согласно которой Земля – единый суперорганизм – Esquire), который еще в 1938 году сказал: грядет нечто чудовищное, и мы не знаем, ни что это будет, ни как с этим справиться. Меня трудно назвать краснощеким оптимистом-сангвиником. Если бы большинство идей, о которых я писал и пишу, воплощались в реальности, у нас, возможно, был бы шанс, но я как-то сомневаюсь, что такое может произойти. Мы уже создали в природе определенное количество импульсов, которые, как теперь стало ясно, могут быть вредны, и с течением времени будут становиться всё более вредными. Большой корабль не развернешь на пятачке.

***
также в номере:

Жуткая карта Москвы, составленная на основании данных общества «Мемориал» о людях, расстрелянных коммунистами в Москве в конце 1930-х годов. Поскольку полные данные отсутствуют, представлена информация только о трети расстрелянных по политическим причинам москвичей.

**
«Современный мир бесплоден, пуст и лжив. Надеюсь, я смогу дожить до того дня, когда все застройщики обанкротятся, Япония обеднеет, и всё вокруг покроет высокая дикая трава». Хаяо Миядзаки, мультипликатор, 69 лет, Токио

**
Фотографы Матиас Брашлер и Моника Фишер объехали 21 страну мира и поговорили с людьми, жизнь которых изменило глобальное потепление.

Сканирование и spellcheck – Е. Кузьмина

Sunday, February 14, 2010

"постыдный языческий" праздник/Valentine’s Day in Muslim countries

В моей семье этот праздник не отмечается (мне кажется, любовь должна длиться круглый год – так же как женщина должна оставаться таковой всегда, а не только Восьмого марта). Я слишком давно живу, не успела ко "дню влюбленных" привыкнуть. Да и стимулирующие потреблятство праздники с их массовой истерией мне малосимпатичны – больше нравится интимность домашних дат, ведомых только узкому кругу людей.

Было любопытно, каков этот праздник (новоявленный в Украине) в Эмиратах. В Дубае, ориентированном на западных резидентов, в торговых центрах и специализированных магазинчиках (цветы, сувениры) праздник ощущался: продавали розочки поштучно, развешивали сердечки и прочую соответствующую символику.

А по Евроньюс в nocomments смотрю – пакистанцы яростно протестуют и сжигают игрушки в виде сердечек и плюшевых медвежат. Поскольку эти новости беззвучны – полезла погуглить. Нашла:

В Пакистане день Святого Валентина – «постыдный день» (“a shameful day”); в Индии устраивали сжигание праздничных открыток. В Саудовской Аравии – тут вообще разговор особый, - это «языческий праздник». Уже много лет религиозная полиция «муттава» (mutawwa, Commission for the Promotion of Virtue and Prevention of Vices) усиленно патрулирует общественные места с целью пресечь попытки мусульманских пар отметить «языческий праздник».

новая неделя... после-выходное

Выходные пролетают стремительно...

На пляже не жарко – приятный бриз. На теплых камнях – бочком бегают крабики, отправляя клешнёй в невидимый рот невидимые частички какой-то дряни. Плотными стайками - молниеносные рыбки.

После «пятничного» вечера – тут он наступает в четверг, - берег бесплатного городского пляжа, помимо пластикового мусора, вынес дополнительный улов: лифчик, шлепанцы-вьетнамки и пустую бутылку из-под водки. Интересно, кто веселился – резиденты или туристы?

...Местное телевидение – знакомый адский трэш: реклама, сериалы, викторины (колоритно выглядит какая-нибудь «Угадай мелодию» команды мужчин (белые дишдаши) против дам (черные абайи), - и очень много поют. В общем, если отбросить арабский язык – напоминает любой из главных украинских/российских телеканалов.

После довольно долгого перерыва посмотрела новый фильм - доселе пробавлялась пересмотром виденных уже англоязычных на языке оригинала.

...Знакомые интересуются, посетили ли мы уже Бурж Халифу. Нет, ждем истечения контрольного срока – пока починят всё, что наверняка отвалится в первые пару месяцев эксплуатации. А вообще вокруг Бурж Халифы красиво становится – клумбы-парки разбивают; одноименный бульвар наконец открыли до конца, на al Doha Street удобнее стало выезжать. "Просто праздник какой-то".

Saturday, February 13, 2010

NB: downtown Dubai map

* Instead Burj Dubai read Burj Khalifa
1 - burj dubai*

2 - dubai mall

3 - the old town

4 - burj dubai boulevard

5 - the residences (18 towers)

5a - the residences (18 towers)

6 - burj dubai lake park

7 - south ridge (6 towers)

8 - burj dubai business hub (6 low-rises)

9 - burj dubai lake hotel (63 storeys 300m)

10 - burj dubai metro station

11 - the lofts (3 towers)

12 - burj views (3 towers)

13 - 8 boulevard walk (38 storeys)

14 - Doha Street

15- Sheikh Zayed Road

source

Friday, February 12, 2010

Изменения климата: проект фотографов Матиаса Брашлера и Моники Фишер/Climate change

Фотографы Матиас Брашлер (Matthias Braschler) и Моника Фишер (Monika Fischer) объехали 21 страну мира [на вебсайте фотографов – 16 стран – автор блога] и поговорили с людьми, жизнь которых изменило глобальное потепление.

все фото кликабельны.

***
Карала, Чад
Фатама Джапраул Муса (25 лет) и её дети: Рука (7 месяцев), Кундум (7 лет) и Омер (3 года)

Уровень осадков постоянно сокращаетcя и недоступность воды стала основной проблемой в Чаде. Питьевой воды не хватает, а та что есть зачастую оказывается недостаточно чистой. Из-за некачественной воды умерли трое из шестерых детей Фатамы.

Фатама Джапраул Муса, 25 лет: «Трое из моих детей умерли, трое выжили. Мои дети умерли от поноса. Первому было семь месяцев. Это так тяжело – потерять детей. Мои дети умерли, потому что воды была плохая. А теперь моя младшая дочь тоже заболела».

***
Уровень воды на юге Тихого океана повышается, приливы стали интенсивнее, и берег вымывается быстрее. Море пожирает деревню на острове Тебунгинако – за 20 лет ушло под воду уже более 100 метров. В воду погрузились и остатки защитной дамбы, построенной 10 лет назад.

Тайбо Табокай, 15 лет: «Я очень люблю эту деревню, я в ней родилась и хочу прожить здесь всю жизнь. Не хочу, чтобы что-то заставило меня уехать отсюда. Но именно это и происходит. Приезжали люди, собирали жителей на манеабе, это наш зал собраний, и объяснили, что надеяться нам не на что: рано или поздно деревня уйдет под воду и мы потеряем всё, что у нас есть. Так что я больше почти и не надеюсь, что мне удастся здесь остаться».

***
Ламы страдают от изменения климата. Лето в Андах стало жарче, интенсивность дождей увеличилась, а зимой участились резкие похолодания.

Хулиана Пакко, 44 года, заводчица лам: «Когда я была маленькой, здесь в горах было очень красиво – не то, что сейчас. Раньше моим ламам было где пастись. Сейчас им не хватает корма, они теряют в весе, часто болеют. А без дохода от лам нечего есть и нашим детям. Когда они вырастут, думаю, они уедут отсюда навсегда».

***
Многие инувиалуиты (коренная народность канадских индейцев, проживающих в дельте реки Маккензи – Esquire) по сей день ведут традиционный образ жизни. Билли и Айлин Джекобсон живут в основном за счет того, что добывают на охоте.

Билли Джекобсон, 74 года: «Снег теперь тает быстрее, а лёд стал тоньше. Морские котики забираются всё дальше в глубь суши, потому что лёд тает и им негде спать. Раньше озеро можно было переходить по льду, сейчас мы обходим его по берегу. Из-за этого стало очень трудно охотиться на белых медведей. Но хуже всего – оленей-карибу становится всё меньше, и мех у них уже не такой густой, как прежде. То же самое с лисицами и куницами».

***
Количество соли в пресной воде острова Габура выросло настолько, что выращивать рис там стало невозможно. Жители вынуждены наведываться в национальный парк Сандарбан и нелегально собирать там мед и удить рыбу. В манговых рощах Сандарбана живут около 400 тигров, которые нападают на собирателей, вторгающихся в их ареал обитания.

Хоснара Хатун, 22 года: «Неделю назад тигр загрыз моего мужа, когда тот пошел в Сандарбан за медом. Мы знали, что там опасно, но иначе мы бы просто умерли от голода. Когда я была маленькой, наша деревня была богаче. Все занимались рыболовством и земледелием. Но сейчас река обмелела, вода стала соленой, так что для сельского хозяйства она теперь непригодна. У меня на руках остались двое детей. Я не знаю, где возьму деньги им на одежду и образование».

***
Кристиан Кауфман вырос в альпийской хижине, в которой его родители держали еще и ресторан. Их дом стоял у подножия величественного нижнего гриндельвальдского ледника. В последние 20 лет ледник медленно отступил. Три года назад хижину пришлось снести, так как пласт вечной мерзлоты, на который опирался ее фундамент, начал таять.

Кристиан Кауфман, 48 лет, пастух: «Ясно, что климат изменился! Некоторые говорят, что климат менялся всегда, и это нормально. К сожалению, это совсем ненормально. Раньше это происходило медленно – одно поколение даже не чувствовало. Флора и фауна успевали приспособиться. А если составить график нынешних изменений, мы увидим, что они стремительны. Изменения происходят за столь короткое время, что можно наблюдать, как тают ледники».

***
Ливневые паводки – новая проблема для индийской области Ладакх. Годовое количество осадков не увеличивается, но дожди стали гораздо интенсивнее. Ливневый паводок уничтожил дом, в котором жили многие поколения семьи Ринчена.

Ринчен Вангейл, 38 лет, фермер: «В 2006 году мы потеряли дом. Хорошо, что нам самим удалось спастись. Но от дома и угодий ничего не осталось, кроме одного абрикосового дерева. На новом месте своей земли у нас нет, так что мы не можем заниматься земледелием. Мне страшно: ледник продолжает таять, а значит, дела могут пойти еще хуже».

***
Сибирская вечная мерзлота тает. Заводь, которая образовалась из-за этого рядом с домом Луизы Аркадьевны, с каждым годом подступает всё ближе и грозит его разрушить.

Луиза Аркадьевна Конушева, 54 года, пенсионерка: «Последние три зимы были очень теплыми. Заводь разрослась, и затопила наш коровник, погреб и душевую кабину. Дом тоже покрылся трещинами и стал проседать. Придется идти в сельсовет – просить, чтобы нас переселили куда-нибудь повыше».

***
Частота и интенсивность выпадения града на юге Италии ежегодно увеличивается, что приводит к тяжелым последствиям для сельского хозяйства. Арбузное поле Антонио Эспозито было полностью уничтожено градом в мае 2009 года.

Антонио Эспозито, 55 лет, фермер: «Дождь перешел в град в течение одной минуты, я даже опомниться не успел. И какой град! Огромные глыбы льда с острыми краями. Если такое случается один раз – еще можно пережить. Но теперь град приходит сюда всё чаще – в этом году он выпадал три или четыре раза».

***
Пеулы – кочевое пастушеское племя. Они всё больше ощущают недостаток воды. Осадков стало меньше, сезон дождей стал короче – коровы слабеют и часто погибают.

Гуро Моди, 36 лет, пастух: «Когда я был ребенком, всё было хорошо. У людей была еда, у животных была еда. Но в наши дни всё очень изменилось. Правда, сильно изменилось. Потому что воды не хватает, нет больше воды, она не приходит как раньше. Сейчас очень, очень, очень мало воды».

***
Воду для коров Майкл Фишер берет из озера Альберт, которое в последние годы интенсивно высыхает. После рекордной 13-летней засухи Майкл вынужден был продать всех своих молочных коров, и теперь выращивает лишь небольшое количество на убой.

Майкл Джон Фишер, 62 года: «38 лет назад я построил здесь ферму. Это был вполне успешный бизнес, молочных коров у нас было около 600 голов. В 2000 году мы расширили свои угодья. Но 14 месяцев назад нам пришлось избавиться от всех молочных коров – просто не хватало воды для них. Я был уверен, что скоро придут дожди и всё вернется на свои места. Но нет. На следующий год вода оказалась слишком соленой, а на её расход опять ввели ограничения».

***
Ураганы на Кубе стали сильнее, их частота увеличилась. В 2008 году маленькая деревня Сангили в провинции Пинар-дель-Рио за 8 дней пострадала от двух ураганов. Ураган Густав пятой категории разрушил тысячи домов, ураган Ике, третьей категории, пришедший за ним, принес ливневые дожди. Ураганы разрушили дом Юсновила и его семьи.

Юсновил Соса Мартинез, 33 года: «Первый ураган забрал с собой всё. Мы не ожидали, что он будет таким сильным, это было что-то невероятное. В нашем районе ураганы обычно слабее – второй или третьей категории. Обычное дело, когда ураган спускается с гор и движется на запад. Но тут пришли сразу два. Скорость ветра была 250-290 километров в час, а порывы доходили и до 300. Он камня на камне за собой не оставил. Это была настоящая катастрофа».

***
Ян Гэнбао и Хуан Ляньфэн лишились жилья и магазина, который они держали, в результате наводнения в июле 2009 года. Южная провинция Гуанси регулярно страдает от наводнений, но в последние годы они стали значительно сильнее. Местные власти назвали наводнение, произошедшее в этом году, «третьим по величине потопом в истории».

Ян Гэнбао, 68 лет: «Ливни с ураганным ветром случаются всё чаще и делаются всё сильнее. Наводнение разрушило нашу жизнь. Наш магазин уничтожен, нам нечем больше зарабатывать себе на хлеб».

из журнала Esquire №52 февраль 2010
Сканирование и spellcheck – Е. Кузьмина

Thursday, February 11, 2010

После очередной пешей прогулки/sad desert Disneyland

Вспомнившееся - вместо эпиграфа вроде не к месту:

"Развивающийся мир по определению должен развиваться. Со стороны развитого мира было бы не вполне справедливо говорить им: «Делайте, как мы скажем, а не как когда-то делали мы сами». Но если развивающийся мир пройдет тот же разрушительный путь к благосостоянию, который прошел развитой мир, планета, на которой мы все живем, нас не выдержит.

Так что нам нужно поменять привычки. Тогда мы, по крайней мере, сможем сказать: «Делайте, как мы делаем сейчас, а не как мы делали раньше».
(из статьи)

Удивительная страна, этот Диснейленд в пустыне, этот туристический гибрид леденца и цыганской розовой ваты. Я здесь больше трех месяцев и немного осмотрелась, особенно посещая уроки вождения и прогуливаясь там и сям пешком, чего не делает тут почти никто.

Организация труда здесь напоминает Советский Союз – никому ни до чего нет дела; вопросы с кондачка не решаются – зайдите на недельке, и т.п. Начиная от мелочей – фонари на улицах забыли выключить; протечки воды везде, из всевозможных неположенных мест - прохудившихся шлангов для полива или проржавевших фонтанчиков для питья (всё считают, какую кучу денег стоит содержание одной пальмы в пустыне; а сколько воды в той же пустыне вытекает по небрежности, в никуда? Вокруг места протечки уже и трава по пояс – но всем плевать).
Или: прекрасная аккуратная улица или, скажем, Эмаар бульвар. Или ароматные клумбы цветов-чернобрывцев. Всё ухожено и построено. Вдруг хлоп: набежали ребята в оранжевых робах, своротили плиточное покрытие / асфальт / клумбы, чего-то там стали ковыряться – ага, забыли кабель положить или трубу какую. Подумаешь – ну, недостаточно коммуникация развита, делов то.

По моим наблюдениям, арабы-эмиратцы отличаются избыточным весом, леностию, вальяжностью и самодовольством просто зашкаливающим; мир вертится вокруг и для них (стремительное перемещение со спин верблюдов в роскошнейшие авто оказалось губительно для неподготовленной психики) - станут они обращать внимание на ерунду. Нет, а вообще они люди хорошие – любят Болливуд, детей, когда стекает – то есть всяческий водный декор в виде чего угодно струящегося, - и когда блестит.

Наймиты-пакистанцы и прочая дешевая рабсила из азиатских стран – без комментариев. То есть, люди они тоже хорошие – улыбчивые, добрые, за руки держатся. Но работать не умеют и, видимо, не очень-то хотят: ленивы (а может, просто заезжены однообразным трудом), удивительно безграмотны (ежедневно вынужденная общаться с таксистами – знаю, о чем говорю), а уж тем паче равнодушны к вопросам сохранения исчерпаемых ресурсов.
Вообще, глядя, каким образом всё здесь строится и делается – поражаюсь тому, что что-то всё же удается построить и сделать.
Страна бурно развивается – но именно так, как нынче развиваться уже невозможно: поступают, как развитые страны делали раньше. И плевать на будущее - как-нибудь, иншалла.

Wednesday, February 10, 2010

Хаяо Миядзаки, мультипликатор, 69 лет, Токио/ Hayao Miyazaki, interview

Я не рассказчик. Я человек, который рисует картинки.

Я признаю: рисованная анимация умирает. Мастера рисованной анимации скоро станут не нужны, как когда-то стали не нужны создатели фресок. Но я счастлив, что мне довелось провести в этом умирающем ремесле больше сорока лет.

Я догадываюсь, что компьютер способен на большее, чем человеческая рука. Но мне уже слишком много лет, чтобы заставить себя убедиться в этом.

Иногда мне хочется сказать: откажитесь от анимации - вокруг нас и так слишком много воображаемых вещей.

Современный мир бесплоден, пуст и лжив. Надеюсь, я смогу дожить до того дня, когда все застройщики обанкротятся, Япония обеднеет, и всё вокруг покроет высокая дикая трава.

Жизнь - это просто мерцающий в темноте свет.

В битве богов и людей людям никогда не выйти победителями.

Я законченный пессимист. Но если у кого-то из коллег рождается ребенок, всё что мне остается - это пожелать ему счастливого будущего. Ведь ни у кого нет права говорить ребенку, что он не должен был рождаться в этом догорающем мире. И мы никак не можем ему помочь - разве что благословить его. Собственно, думая об этом, я и делаю свои фильмы.

Мне кажется, что дети интуитивно понимают это лучше, чем взрослые: они родились в безжалостном, сыром и безнадежном мире.

Несмотря на пессимизм, я не собираюсь делать фильмы, которые говорят: отчаивайся, беги и прячься. Всё, что я хочу сказать - это: не бойся, когда-нибудь всё встанет на свои места, и где-то тебя точно поджидает что-то хорошее.

Мы живем в эпоху, когда дешевле и выгоднее купить права на фильм, чем снять его.

Большинство современных фильмов построено на одной идее: вначале нужно изобразить зло, а потом - его уничтожить. Так делают все, но, на мой взгляд, от этой идеи пахнет мертвечиной. Как и от другой популярной идеи - о том, что у истока любого злодейства - в жизни, в политике, где угодно - стоит конкретный человек, которого всегда можно обвинить и которого всегда можно наказать. Это самая безнадежная мысль, которую я когда-либо слышал.

Никогда не упускайте шанса сразиться с продюсерами.

Люди, которые спрашивают вас, не нужен ли вам еще один год для окончания работы над фильмом, - самые большие лжецы на свете. Потому что этот год они не дадут вам никогда. Они хотят лишь запугать вас.

Я всегда заканчиваю работу до отведенного срока.

Никогда не позволяйте работе делать вас своим рабом.

Тот, у кого недостаточно опыта и наблюдений, вряд ли может называть себя аниматором. Однажды, когда мы разрабатывали сцену с горящим огнем, часть моих сотрудников призналась мне, что они никогда не видели горящих дров. И я сказал им: «Останавливаем работу. Поезжайте и посмотрите». В тот момент я подумал, что я, наверное, очень старый. Потому что я помню то время, когда все японские бани топились при помощи дров. А сегодня ты просто нажимаешь кнопку.

Вдохновение можно найти даже в прогнозе погоды.

Конечно, у нас на студии есть и компьютерный отдел. Но я всегда говорю им: «Старайтесь работать неаккуратно, не стремитесь к идеальным линиям. Мы ведь здесь создаем тайну, а тайна никогда не бывает идеальной».

Мне не нравится, что многие люди считают, будто ностальгия - это привилегия взрослого человека. Дети ощущают ностальгию так же, если не более остро. На мой взгляд, ностальгия - это самая распространенная человеческая эмоция. Ведь жизнь - непрерывная череда потерь. И дети чувствуют эти потери так же, как и все остальные.

Я полагаю, что детские души наследуют историческую память предыдущих поколений. Потом, когда они начинают взрослеть, доставшаяся им память становится всё более и более недосягаемой. Поэтому больше всего на свете я хочу сделать фильм, который способен разбудить в людях эту память. Если я это сделаю, то точно смогу умереть счастливым.

Я живу жизнью обычного человека своих лет: хожу в магазин, покупаю еду, а также захожу иногда в кафе - просто чтобы выпить чашку кофе.

Ненавижу коллекционирование.

Не люблю критиков. Иногда мне даже хочется дать кому-то из них пинка. Но я слишком слаб, чтобы пнуть критика.

Я не люблю читать рецензии. Я люблю смотреть на зрителей.

Самая страшная ловушка, в которую может угодить режиссер, - страх того, что на его фильме зрителю будет скучно.

Хороший детский фильм нужно снимать с расчетом на взрослых.

Главный герой большинства моих фильмов - девочка. Я могу очень долго объяснять, что я хочу этим сказать и как я к этому пришел, но лучше ограничиться кратким ответом: всё дело в том, что я очень люблю женщин.

В моих фильмах очень много свиней. Может быть, это просто потому, что свинью легче нарисовать, чем верблюда или жирафа... Но, если говорить правду, мне кажется, что свинья очень похожа на человека – и поведением, и внешне.

Обретение свободы - самое большое счастье, доступное человеку.

Вся красота мира легко может уместиться в голове одного человека.

К черту логику.

источник: Esquire №52 февраль 2010
Сканирование и spellcheck – Е. Кузьмина

* * *
UPD 2016
Maria Stepanova:
Те, кто любит Миядзаке, как люблю его я: вам это ничего не напоминает?

Это Hasui Kawase (родился в 1883, умер в 1957).
Удивительно, как эту реальность узнаёшь, родненькую; вроде никогда не видела - и вдруг опять.


Я как раз это у него (М) и люблю - всякие облака на синем, ангары под дождем, траву, которая вдруг начинает шевелиться под ветром ровными квадратами, все, что про длящееся бессмертие.

Saturday, February 06, 2010

Парк Забииль /Zaabeel park - зелень, простор и одиночество

В выходные посетили Zaabeel park – находится он недалеко от нашего дома, а нежаркая погода располагала к пешим прогулкам.

О парке пишут как о зеленом оазисе дубайского центра, о первом на Среднем Востоке парке на «технологическую тематику» - он вроде делится на зоны, посвященные альтернативным источникам энергии, коммуникациям и технологиям.

Мы зашли в парк через один из многочисленных входов и оказались у озерца, предназначенного, судя по названию (the Boating lake) - для лодочных прогулок. Уютными зелеными аллеями – о, чудо! абсолютно безлюдными в далеко не раннее субботнее утро – добрели до моста над магистралью Sheikh Zayed Rd. Мост соединяет две части парка, расположенные по обеим сторонам магистрали. Практически из любой точки парка можно видеть верхушку Торгового центра - то бишь мячик для гольфа, венчающий макушку здания.

Площадка для мини-крикета, футбольное поле, дорожки для бега, игровые площадки для детей, места для барбекю – всё это здесь есть. Пишут про привлекательные скульптуры под открытым небом... Но, как и рестораны, и аттракционы (среди которых самый главный – Stargate с не слишком высокими «американскими горками», на которых, тем не менее, радостно верещали посетители) – всё это не особо впечатлило.

Больше всего понравились ухоженные зеленые аллеи, душистые клумбы ярких петуний и табачка, живописные уголки у озера. Если учесть, что нерукотворный местный пейзаж выглядит вот так:

- невозможно не вострогаться рукотворными зелеными оазисами, подобными Zabeel park'у.

(Эмиратцы страсть как любят лошадей и соколов, украшая Дубаи яркими скульптурами этих животных).

Оживленное столпотворение наблюдалось (нами издалека) в зонах барбекю и игровых площадок. Вообще же парк, можно сказать, пустовал. Как говорил Карабас Барабас: «Это просто праздник какой-то».

Памятная доска у одного из входов свидетельствует о том, что парк был открыт 27 декабря 2005 года - и всё еще продолжает строиться.
Русскоязычные сайты горячо обсуждают строительство в парке гигантского здания в форме полумесяца, причем некоторые недобросовестно пересказывающие новость блоги говорят об этом в прошедшем времени, как о свершившемся факте. На самом деле если строительство ведется - то тихо и незаметно.

Вход в парк стоит 5 дирхамов. Для детей до 2-х лет и людей с ограниченными возможностями вход свободный. Понедельник – «женский день».

Monday, February 01, 2010

странный день

Лежу под пальмами.
Жаркий воздух, прохладный песок.
Февраль.
Сюрреализм.
Заунывный адхан из достопримечательности Jumeira Mosque.
Закрываю глаза.
Явственно слышу стук дождя – по листве, по крышам, по карнизам.
Открываю глаза.
Это просто сухой шорох жестких пальмовых листьев на ветру.
А ржавые неопрятные листья старой пальмы неподалеку издавали звук шаркающих шагов.
Странный день.
Полное безделье.

Больше всего скучаю по запахам. Снег. Дождь. Трава. Около монументального еще неоткрытого комплекса (сверилась по неизменному explorer'у - Sheikh Hamdan Bin Rashid Al Maktoum Awards Complex) - уже разбиты обширные клумбы с чернобрывцами. Которые чудесно пахнут - ради чего специально прохожу (пешеход - экзотика) мимо при каждой возможности.

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...