Tuesday, July 28, 2009

Низкие истины и возвышающий обман Андрея Кончаловского/Konchalovsky books

После передачи "Временно доступен" с ним полюбопытствовала – нашла у Славы книжки Кончаловского; как раз жара, самое время почитать что-то необременительное.

Но - нет, всё-таки моё всегдашнее мнение об этом элитном господине было правильным.

Читать смогла только первые страницы, про детство. Дальнейшее вызывает всё усиливающуюся гадливость - мания величия. Пара банальных истин дрейфует среди потоков самовосхвалений, истории о создании гениальных фильмов тонут среди пакостных бытовых зарисовок, иллюстрирующих изворотливость потомка дворян (впечатлила торговля черной икрой в Голливуде) и путанных рассказов о перетрахах "всего живого". Немыслимая самовлюбленность в смысле «даже в пороках я прекрасен»; часто возникало впечатление, будто читаешь статью в бульварной газетке.

Однако оставлю в стороне содержание (и моё субъективное мнение) – скажу о форме. Я так понимаю, что уважаемый доктор искусствоведения Александр Липков, которому принадлежит литературная запись, шел на поводу у автора книги. Сейчас вот читаю Сергея Соловьёва с его полу-японским «Начало. То да сё» - записал тот же Липков, но речь безошибочно Соловьёвская – как и в устном общении, велеречивость подчас зашкаливает!

Хитрый Андрон явно старался адаптировать речь для "среднего" читателя - делал всяческие литературные и исторические пояснения для малограмотных, разжевывал одно и то же до кашицы. А еще у него беда с местоименными наречиями и местоимениями. «В семь я простился и поехал в аэропорт. Там я проболел еще дней десять». Это один из примеров, - когда смешно. Но часто было не смешно, а непонятно: «Бабочки у меня тоже не было, я украл у папы. Он уехал». Через несколько предложений или даже абзацев проясняется, что уехал не папа, а тот, для кого украли «бабочку»...

В общем, о кинозакулисье кое-что узнала (правда, пространные главы о голливудских проектах автора пропускала - неинтересно, фильмов этих не видела - или видела, но забыла, - персонажей историй не знаю), о личности автора - ничего нового.

Monday, July 27, 2009

Киевская область: поездки выходного дня/ Ukrainka, Stayky

Изыскав информацию в Сети (довольно скудную, под лозунгом «кто ж вам свои места-то выдаст?!»), после внушительного перерыва (по не от нас зависящим причинам), - отправились исследовать Киевскую область.
Небольшой фотоотчет о выходных - July'09 week-end

Выезд из города на Обуховскую трассу малопривлекателен, зато ближе к (и дальше от) зажиточной Конча-Заспы начинается красота – там, где еще не выросли заборы в три человеко-роста.

Украинку проехали вдоль набережной.
На беглый взгляд - милый, чистенький городишко.
С Днепра даже в несусветную жару веет освежающий холодок.
Красиво.

«Пляж» в Украинке (на выезде в Триполье) лучше закавычить, поскольку буквально над ним нависают какие-то устрашающего вида угольные копи, громадные раскоряченные экскаваторы и прочая строительная техника. Жуткий индустриальный пейзаж. Но ничего, народ не пугался, отдыхал.

В селе Стайки, спросив дорогу у местных жителей, выехали к Днепру. Крохотные пляжики, разумеется, усыпаны людьми, причем местных легко отличить по адскому медному загару, часто почему-то не распространяющемуся на ноги.

За Стайками располагалось сельцо с настораживающим названием Халеп’я (немедленно подумалось про «потрапити в халепу», то есть поиметь неприятностей). Сельцо же, вопреки колоритному названию, оказалось славным и очень зеленым, с почти крымскими подъемами-спусками узеньких улочек.
Кстати, вдоль всего пути поражали абрикосовые деревья, сплошь усеянные плодами – ветки поникли под грузом, каждое дерево – в оранжевом полукружье осыпавшихся абрикосин.

За Халепьем оказались невероятно живописные холмистые места, поросшие молодыми соснами и оливковыми кустами.

Красота и запахи – неописуемые, медово-цветочные, головокружительные.
Нигде ни души, тишина – только гудение насекомых и шум трассы где-то вдалеке.

* * *
Какое лето, что за лето!
Да это просто колдовство...

Ф. Тютчев, август 1864

Чудный день! Пройдут века —
Так же будут, в вечном строе,
Течь и искриться река
И поля дышать на зное.

Ф. Тютчев, 2 августа 1868

Фотографии из альбома Kiev 2009:

Friday, July 24, 2009

Скучаю, грущу, тоскую - "по вас" или "по вам"?/linguistic

Скучаю, грущу, тоскую по вас - старая норма; скучаю, грущу, тоскую по вам - новая. Сегодня эти варианты конкурируют, что находит отражение и в справочниках.
Согласно «Толковому словарю русского языка» С. И. Ожегова и Н. Ю. Шведовой (М., 1997) правильно: скучаю по вам (дат. п.), скучаю о вас (предл. пад.).
Устарелое и просторечное - скучаю по вас (предл. пад.). Прежние справочники рекомендовали как нормативные только скучать по вас, по нас.
«Русская грамматика» (М., 1980) скучать по вам и скучать по вас рассматривает как вариативные.
источник

*
Пытливых в словарях ждет подарок. Скучать, указывает «Словарь русского языка Ожегова», можно по кому-то (чему-то) или же по ком-то (чем-то). То есть, если еще помнятся школьные падежи, нам подойдут или дательный, или предложный.
Стало быть, те, кто говорил по телефону, могли скучать и по вам, и по вас.
Но могли они, впрочем, "скучать о доме" - такое тоже позволено. "Скучать о чем-то или о ком-то".

Одно совершенно невозможно: «скучать за кем-то или за чем-то». «Скучаю за Петей» или «скучаю за кошкой» - так уж точно не говорят! Может быть, и можно услышать такое сочетание в каком-нибудь говоре, но не в литературном языке.

Отныне скучаем только по... «По кому» или «по ком» - выберете сами.
источник

эко-новости: запрет на продажу питьевой воды в бутылках

Эхо Москвы:
Жители небольшого австралийского городка Бунданун в рамках борьбы за экологию проголосовали за введение запрета на продажу питьевой воды в бутылках

Городок с населением в 2,5 тыс. человек в штате Новый Южный Уэльс стал первым местом на планете, где введен подобный запрет, сообщает в четверг британская Би-Би-Си. Сторонники нововведения считают, что затраты на добычу, упаковку и транспортировку воды наносят серьезный вред окружающей среде. Кроме того, огромное число использованных бутылок оказываются в итоге на свалках.
Решение было принято на сходе горожан, на который явилось 350 человек. Против проголосовал лишь один человек.


фото с сайта Криса Джордана

Thursday, July 23, 2009

Esquire №46, июль-август’09

В июль-августовском Esquire порадовали правила жизни Балабанова и сегодняшнего именинника Хоффмана, датский фотограф Саймон (или Симон, как в журнале) Хёгсберг - с подачи журнала обнаружила его сайт с массой интересных проектов.

Еще был швейцарский фотограф Марк Рено (Marc Renaud) с отдыхающими в перерыв соотечественниками – горничные, рабочие, водитель, спортсмены, секретарши, медработники... На сайте означенного Рено проект Pause (2005-2007) предваряют фразы - прямо из передовицы газеты советских времен: кто хорошо отдыхает, тот хорошо работает.

Ну, что еще из журнала?

Премьер-министр РФ В. В. Путин с фразой про недостаточно святых:
«Борис и Глеб – святые, это понятно. Но они всё отдали без борьбы. Это не может являться примером для нас. Легли и ждали, пока их убьют»
.
(во время визита в галерею народного художника Ильи Глазунова, 10 июня 2009)

Повеселила редакторская статья:
«Давно хотел спросить про гей-парады: если двое мужчин любят снимать друг с друга трусы и залезать под одеяло, то зачем устраивать по этому поводу парад? Я допускаю, что отдельные удачные случаи возни под одеялом могут быть достойны, скажем, вечеринки. Наверное (хотя это мне уже трудно представить), иногда можно так незабываемо залезть кому-то в трусы, что захочется отпраздновать это событие официальным приемом, с оркестром, лакеями и канапе. Но чтобы общение с чужой задницей вызвало ликование, достойное парада, - на это моего воображения уже не достает. Не говоря уже о том, что общественное объединение на основании сексуальных пристрастий представляется мне не менее странным, чем, скажем, Лига любителей почесать спину о дверной косяк или Ассоциация мастеров попукать после обеда.

При этом надо признать, что гей-парад, как единственная в мире жизнерадостная форма социального протеста, находится в иерархии социальных протестов на самой вершине. Гей-парад - это массовое публичное демонстративное веселье, призванное привлечь общественное внимание к тяжелым условиям жизни веселящихся...»

Обычно рубрику "Чтение" пропускаю. Но на этот раз - понравился рассказ Салмана Рушди «На Юге»:
«Больше всего бесили его младенцы. Они гремели своими погремушками, агукали свое «агу-агу», кричали свое «уа-уа». Они спали, и тогда Старший должен был вести себя тихо, потом просыпались, и он не мог слышать своих собственных мыслей. Они ели, испражнялись, их рвало, и какашечно-рвотный запах оставался в квартире даже после их отъезда, смешанный с запахом талька, к которому Старший питал еще большее отвращение».
«Одна из немногих привилегий дряхлого возраста – возможность резать правду-матку даже незнакомым людям»
.

В общем, несмотря на журнальную худобу, интересного на удивление немало – особенно учитывая, что в прежние годы ленивый журнал в летнюю пору был отталкивающе тощ и состоял исключительно из рубрики «Чтение», то бишь рассказов более и менее модных писателей.

Saturday, July 18, 2009

72 года назад родился Хантер С. Томпсон / Hunter Stockton Thompson (July 18, 1937 – February 20, 2005)

"Абсолютная правда - это редкая и опасная штука в мире профессиональной журналистики".

"Америка - это нация двухсот миллионов продавцов подержанных автомобилей, у которых есть деньги, чтобы купить все оружие в мире, и нет никакого сомнения по поводу того, чтобы убить любого, кто делает их существование некомфортным".

Сегодня скандально известному американскому писателю и журналисту ему было бы 72.
Но он предпочел покончить с собой в 67, считая, что это и так чересчур.

"Футбольный сезон окончен. Никаких больше игр. Никаких бомб. Никаких прогулок. Никаких забав. Никакого плавания.
67 - это на 17 лет больше, чем 50. На 17 лет больше, чем мне было нужно и чем я хотел.
Скучно. Всегда зол. Никаких забав - ни для кого.
67. Становишься жадным.
Веди себя как полагается по возрасту.
Расслабься.
Больно не будет".


остальные "правила жизни" Хантера С. Томпсона

Friday, July 17, 2009

индивидуалист и чудак Арманд Шультесс (Armand Schulthess, 1901-1972)

После фильма «Шультес» обнаружила в Сети информацию о необычном швейцарце, почти тёзке протагониста. Интересно, откуда Бакурадзе взял фамилию своего персонажа?
Общего у Шульте(с)сов, можно сказать, немало: этакие «вещи в себе», странные одиночки-отшельники, живущие в собственном мире.

"В 1951 году в швейцарском лесу, рядом с местечком Auressio, стали появляться жестяные таблички с цитатами из научных трудов. Таких жестянок, сделанных из консервных банок, было невероятное количество: на деревьях, кустах, склонах горы. Они свисали гирляндами, соединялись в сеть, центром которой был дом. Оказалось, что таблички развешивает 50-летний Арманд Шультесс (Armand Schulthess) – недавний владелец виллы, который решил начать новую жизнь. Он создал тотальную инсталляцию – гигантскую таблицу знаний. Причем, по внешнему периметру были развешены таблички со сведениями по геологии, астрономии, атомной физике, а ближе к дому – цитаты из социологии, психоанализа и эзотерики. Человечество накапливало все больше знаний, и один экстравагантный каталогизатор уже не мог их систематизировать".

"В дом к Шультессу из гостей практически никто не попадал. Там находилась святая святых, сосредоточение тропинок его живой библиотеки, более 70-ти им написанных и переплетённых книг на "деликатные темы", в которых вопросы анатомии, секса и брачной жизни, сдобренные всевозможными иллюстрациями, перемежались со сложными астрологическими расчётами планетарных констелляций и годовых циклов. Эти тома как бы завершают схоластические построения из цитат и перекрёстных ссылок за стенами дома, и впускают наконец в реальность табуизированную вовне изобразительность".

источники: 1, 2

Арманд Шультесс жил в полном одиночестве, детей не оставил, а дальние родственники-наследники (сам он был приёмным ребенком) после его смерти полностью уничтожили дом и "философский сад знаний".
К сожалению, удалось отыскать совсем немного информации об удивительном энциклопедисте. Жаль. Интересно было бы узнать о его жизни подробнее - как рос? учился? как складывались его отношения с людьми? что заставило взяться за создание "энциклопедии в лесу"?

мои переводы об уникальном отшельнике и его работе

UPD:
Готовя материал о Шультессе, обнаружила вот эту информацию:

"Искусство аутсайдеров (англ. outside-art - искусство со стороны) – художественное направление в мировом искусстве, получившее широкое распространение с конца XX в. Искусство аутсайдеров, или «посторонних», включает в себя творчество людей, находящихся вне общества, - душевнобольных, инвалидов, заключенных, детей, всевозможных маргиналов.

Описание ментальных (патологических) состояний, связанных с проведением разного рода ритуалов, обнаруживается еще в Греко-римской культуре. В христианской иконографии точное отображение признаков душевной болезни содержали изображения изгнания дьявола из людей. Сюжеты с прокаженными, изгоями, «повредившимися в уме» особенно распространены в средневековом искусстве (творчество П. Брейгеля Старшего и И. Босха).

Радикальный поворот в сторону интереса к обитателям «домов безумных» связан с XVIII веком и господствующим тогда в искусстве романтизмом, породившем идею близости гениальности и помешательства. Конец XIX - начало XX вв. ознаменованы исследованиями творчества душевнобольных, представленных в крупных коллекциях врачей-психиатров В.Моргентхаллера, Г.Принцхорна. Опубликованные сведения вызвали огромный интерес со стороны как отдельных художников (П.Пикассо, П.Гоген), так и целых направлений (экспрессионизм, сюрреализм, абстракционизм), считающих самовыражение людей, не затронутых цивилизацией, истинным творчеством".

Monday, July 13, 2009

Девять писем Марины Цветаевой (1922): "вы невинны, это я безмерна..."/M. Tsvetayeva, from 9 letters

Цветаевские 9 писем – горло перехватывает – такая боль и так всё знакомо.

"Я не преувеличиваю Вас в своей жизни — Вы легки даже на моих пристрастных, милосердных, неправедных весах. Я даже не знаю, есть ли Вы в моей жизни? В просторах души моей — нет. Но в том возле-души, в каком-то между: небом и землей, душой и телом, в сумеречном, во всем пред-сонном, после-сновиденном, во всем, где «я — не я и лошадь не моя» — там Вы не только есть, но только Вы и есть.

Вы высвобождаете во мне мою женскую сущность, самое темное и скрытое во мне. Я не становлюсь менее зоркой.. Зоркость не убита, но блаженное право на слепость.

Стены — всё терпят и ничего им не делается, они — единственное, чего я не терплю и от чего я больше всего натерпелась.

Я же всегда хотела, больше — требовала, чтобы любили меня — такой, какая я есть,— за то, что я есть,— потому, что я есть. Не за то, какой, по-Вашему, я могла бы, должна бы, должна была быть. Пусть во мне любят — меня, а не идеальное и ложное существо, плод воображения того новоявленного поэта третьего разряда, который именно так и любит, коль скоро не отродясь — поэт, не отродясь — мыслитель.

Подумать только, если бы мы были вместе, я бы так и не знала того, о чем только что Вам поведала!
Как всё находит разлука. Как всё сводит отдаленность!

Но Вы видите: мы расстались... галантно (Первые птицы! Наш невозможный час!). Я могу без Вас, я не девочка и не женщина, мне не нужны ни куклы, ни мужчины. Я могу без всех, но, может, в первый раз мне хочется не мочь.

О боли моей Вы не будете знать. Не останется даже пустоты, потому что я не занимала никакого места в Вашей жизни. Что до «душевной пустоты»,— чем душа пустее, тем полнее наполняется.

Рассвет. Я сейчас совсем спокойна, как мертвая, и в этой полной ясности утра и головы говорю тебе: «с тобой мне нужны все тесноты логова и все просторы ночи. Вся ночь вне и вся ночь внутри».
Какое бесправье — земная жизнь! Какое сиротство!

(Как я не догадалась раньше: зверь — что может быть одушевленнее зверя? 1) ведь стоит только в animal убрать l, чтобы получилась душа [anima – лат.]. 2) ведь он на целую букву больше души. А если серьезно: зверь — по самой своей сути существо одушевленное. Почти душа.).

Сегодня вечером в кафэ мне на секунду было очень больно. Вы невинны, это я безмерна, Вам этого не нужно знать.

Мне любопытно: чем Вы слушаете Бетховена? Не говорите: не люблю. Боюсь слишком явной расщелины, ибо бетховенское: «через страдание — к радости» — моё первое и последнее на земле и на не-земле!

Боль — что она в Вашей жизни? (В моей — всё.)

Я не могу Вас слабым, потому что не смогла бы Вас любить. (Любить презирая — для других!)

Пометка на полях: («У надежды есть крылья». Мои же надежды — камни на сердце: желания, которые, не успев стать надеждами, были отродясь, дородясь — безнадежностями, грузом, груженым грузовиком,
Дай мне Бог никогда ни на что больше не надеяться!).

9 июля, полночь.
От сосредоточения (напряжения) мне страшно захотелось спать. Я ждала Ваших шагов, мне не хотелось, чтобы я когда-нибудь смогла сказать себе, что проглядела Вас — в трижды печальном смысле: упустить случай, не заметить Его Высочества и, — как ребенку — проглядеть глаза в ожидании матери, — хоть раз по своей вине. Я легла на пол — головой в дверях балкона, на совершенно плоском и твердом, чтобы не заснуть. [// это же Цвейг, «Письмо незнакомки»]
Подымаю глаза: две створки двери — и все небо. Шагов было много, я скоро перестала слушать, где-то играла музыка, я вдруг почувствовала свою низость (всех последних дней с Вами — о, обиды нет! — я была малодушной, Вы были собой). Я знаю, что я не такая,— это только потому, что я пытаюсь — жить.

Жить — это кроить и неустанно кривить и потом выправлять — и ни одна вещь не стоúт (да и не стóит! простите эту грустную, серьезную игру слов).

Как только я пытаюсь жить, я ощущаю себя последней, захолустной швеей: ей никогда не сшить ничего красивого, она только портит работу ранит пальцы, и вот, бросив всё: ножницы, лоскутья, нитки, она пускается петь. У окна, за которым льет вековечный дождь.
Я еще полна этим пустым небом. Оно плыло, я лежала неподвижно, я знала, что я, лежащая, пройду, а оно, плывущее, останется, пребудет. Небо плывет вечно и безостановочно: и я всё прохожу безостановочно и
вечно. Я — это все те, которые так лежали и смотрели, будут так лежать и смотреть. Видите — я тоже «вечна».
Я ли — этим утром? Это была просто не я. Разве я — могу кроить и рассчитывать? Я могу рваться — да! — как ребенок: к тебе - раскинуть руки: одну — к востоку, другую — к западу, но больше... но меньше... Нет, это жизнь — насильница душ — заставляет меня силой играть этот фарс.
Подбирать на коленях лоскутья (урезки) после такой кройки?.. Нет и еще раз — нет. Завожу руки за спину. И — прямость хребта!

В жизни со мной поступали обычно, а я чувствовала, как было обычно для меня. Поэтому никого не сужу.

Мое полное забвение и мое абсолютное неузнавание сегодня — лишь тождественность твоего абсолютного присутствия и моей полной поглощенности вчера. Насколько ты был — настолько тебя нет. Абсолютное присутствие с обратной стороны. Абсолютное может быть только абсолютным. Такое присутствие может стать только таким отсутствием. Вчера — всё, сегодня — ничего.
Моё полное забвение и моё абсолютное неузнавание — лишь эхо (увеличенное!) Вашего собственного забвения и неузнавания — неважно, узнаёте ли Вы меня на улице или нет, справляетесь ли обо мне или нет.
Если Вы не забыли меня, как я забыла Вас, то это потому, что Вы никогда не болели мной так, как болела Вами я. Если Вы меня не забыли абсолютно, то это потому, что в Вас нет ничего абсолютного, даже равнодушия. Я кончила тем, что не узнала Вас; Вы же и не начинали меня узнавать. Я кончила тем, что забыла Вас, в Вас же никогда не было меня настолько, чтобы было что забывать. Что такое забыть кого-то? Это забыть причиненные им страдания.

Неизлечимая неуязвимость."

Поистине, душа слишком большая для этого мира!

"Марина – человек страстей. Отдаваться с головой своему урагану для нее стало необходимостью, воздухом ее жизни. Почти всегда, вернее, всегда, всё стоится на самообмане. Человек выдумывается, и ураган начался. Если ничтожество и ограниченность возбудителя урагана обнаруживается скоро, Марина предаётся ураганному отчаянью. Состояние, при котором появление нового возбудителя облегчается. Сегодня отчаянье, завтра восторг, отдавание себя с головой, и через день снова отчаяние. И это всё при зорком (пожалуй, вольтеровски-циничном) уме.
Вчерашним возбудители сегодня остроумно и зло высмеиваются (почти всегда справедливо). Громадная печь, для разогревания которой нужны дрова, дрова и дрова. Ненужная зола выбрасывается, а качество дров не столь важно. Тяга пока хорошая – всё обращается в пламя."
С. Эфрон – М. Волошину

Если редко ездить в метро…

А почему в (киевском) метро так воняет? Вроде все на вид относительно чистые, даже в нарядных блёстках многие. Но воняет… (сравнить с зоопарком - оскорбить несчастных животных, вынужденных существовать в неволе) как в привокзальном туалете. Немыслимо просто – а если надо продержаться станций пять?! Пытка совершенная...

А еще – так мило! В переходах метро (может, везде так, но я говорю о Киеве) есть много фаст-фудовских забегаловок. На дверях – нарядные таблички «Работает кондиционер». Но работает он – вываливая прогорклый горячий смрад – именно в этот переход метро, на пешеходов. Находчиво, правда?

Еще поразила мода на вьетнамки. Впечатляет – особенно у мужчин, не обременяющих себя тяготами педикюра. Хотя, наверное, всё равно лучше, чем сандалики, надетые на носки (особенно трогательно выглядят бежевые на черных). Любимая летняя обувь старичков - а также подростков, которых одевают мамы.

Sunday, July 12, 2009

See no evil, hear no evil...

Всё-таки оптимистические персонажи американского кино (а также всяческих подспорьев на тему "Как стать счастливым") бывают правы: во всем надо видеть хорошее. Например, даже такое время года – унылое, жаркое, пыльное лето – может быть симпатичным. Потому что повальное большинство жителей городской окраины, обитательницей коей имею сомнительное счастье быть, - селяне, имеющие особенность мигрировать на этот сезон в зону своей малой родины. Поэтому нешумно, сало на завтрак не жарят, краны ни у кого не тарахтят, дети не верещат, шансон никто не слушает, даже бутылки из окон летят со значительно меньшей частотой.
See the bright side.

Saturday, July 11, 2009

сегодня 165 лет назад умер поэт Евгений Баратынский (или Боратынский) / 19 февраля (2 марта н.ст.) 1800 — 29 июня (11 июля н.ст.) 1844

***
Мой дар убог и голос мой не громок,
Но я живу, и на земле мое
Кому-нибудь любезно бытие:
Его найдет далекий мой потомок
В моих стихах: как знать? душа моя
Окажется с душой его в сношенье,
И, как нашел я друга в поколенье,
Читателя найду в потомстве я.

1829

Когда мне было 17 лет, прочла книгу Дмитрия Голубкова "Недуг бытия", о Баратынском. «Второстепенных» поэтов школьная программа не жаловала, так что открывала его для себя сама.

"...Еще одна осень. Зима пронесется - а весною в Петербург. Искать службы, смывать черное пятно... Почто награждает нас высшее существо жизнью? Почто обольщенья надежд, игра воображенья, коль все живое обречено смерти и ничтожеству?... ".

- Смерть - это не предел жизни, а ее недуг. Почти все области бытия нашего заражены ею, и большинство людей лишь играют в живых. А на деле они - Гофмановы куклы, танцующие под заведенную музыку. Ну, не хмурься: ты ведь любишь Гофмана. Истинно существует очень немногое: несколько чудаков, десятка два старых книг, древние деревья. Какие-то фразы, стихи...

- Morte per emozione,- пробормотал лекарь полувопросительно. - Il signore era poeta... {Смерть от воображения... Господин был поэт... (итал.)}

*
"В Неаполе Анастасии Львовне [жене поэта] стало плохо. Евгений Абрамович так переживал за ее здоровье, что ночью с ним сделался нервный удар. А на утро его не стало. Этому удивительному мудрецу было всего 44 года". (из статьи)

***
На что вы, дни! Юдольный мир явленья
Свои не изменит!
Все ведомы, и только повторенья
Грядущее сулит.

Недаром ты металась и кипела,
Развитием спеша,
Свой подвиг ты свершила прежде тела,
Безумная душа!

И, тесный круг подлунных впечатлений
Сомкнувшая давно,
Под веяньем возвратных сновидений
Ты дремлешь, а оно

Бессмысленно глядит, как утро встанет,
Без нужды ночь сменя,
Как в мрак ночной бесплодный вечер канет,
Венец пустого дня!

1840

***
Иосиф Бродский: "...И, если уж мы говорим о Баратынском, то я бы сказал, что лучшее стихотворение русской поэзии - это "Запустение". В "Запустении" все гениально: поэтика, синтаксис, восприятие мира. Дикция совершенно невероятная. В конце, где Баратынский говорит о своем отце:
"Давно кругом меня о нем умолкнул слух,
Прияла прах его далекая могила.
Мне память образа его не сохранила..."
Это очень точно, да? "Но здесь еще живет..."
И вдруг - это потрясающее прилагательное: "...его доступный дух". И Баратынский продолжает:
"Здесь, друг мечтанья и природы,
Я познаю его вполне..." Это Баратынский об отце...
"Он вдохновением волнуется во мне,
Он славить мне велит леса, долины, воды..."
И слушайте дальше, какая потрясающая дикция:
"Он убедительно пророчит мне страну,
Где я наследую несрочную весну,
Где разрушения следов я не примечу,
Где в сладостной тени невянущих дубров,
У нескудеющих ручьев..."
Какая потрясающая трезвость по поводу того света!
"Я тень, священную мне, встречу".
По-моему, это гениальные стихи. Лучше, чем пушкинские. Это моя старая идея. Тот свет, встреча с отцом - ну, кто об этом так говорил?"
(Соломон Волков. Диалоги с Бродским)

Sunday, July 05, 2009

если уметь наблюдать... летние заметки/ being attentive

5 июля
Если уметь наблюдать – можно увидеть массу чудесных вещей.
Например, заметила вдалеке двух ворон. Одна обычная, другая какая-то странная. Я сначала испугалась – решила, что кто-то из «добрых людей» поиздевался; смотрю – у вороны что-то с головой.
А подойдя ближе просто рассмеялась – оказывается, она лакомилась остатками мороженого в брошенной кем-то обертке – и надела на голову, как строители пилотки из газет – «шапку»-обертку.

Кошка на улице, на газоне так уморительно играет – охотится на насекомых. Подпрыгивает и таится в полнейшей непосредственности и азарте.

Слипшиеся задиками жуки-«солдатики» попарно – вылезают на тротуар, где их, конечно, в великом множестве немилосердно давят. Когда убивают одного из пары, второй тоже умирает. Так трогательно.

29 июня
Самое печальное на свете – взгляд бездомной дворняги.

4 июня
Вечер, прохладно. Облака как с картин импрессионистов – желтовато, розовато, сиреневато нежные.
Ласточки налепили гнёзд под балконами и карнизами верхних этажей – снуют, попискивают.
Скосили траву – хорошо пахнет.
А запах цветения маслин!

В некоторых дворах так красиво – цветут розы, шиповник, жасмин.
Погода отличная – дождливо и прохладно.
А позже - прелестная, расплывающаяся в дымке нежных фиолетовых облачков – Луна...

*
Перечитываю «Мастера и Маргариту». Булгаков сочинил отличную историю – захватывающую, мудрую, язвительную, смешную и грустную. Но писать он не умел. В одном абзаце в каждом предложении повторяется имя «Маргарита», слово «боров» или еще какое-то...

Чхартишвили в ШЗ - о Японии и смерти/ Chkhartishvili SZ (2005)

эфир 7 марта 2005
Г. Ш. Чхартишвили (Борис Акунин) — писатель-беллетрист, публицист, переводчик, специалист по японской культуре.

ведущие: Чему смеются в Японии? Какой тип юмора?

ГЧ: Я сейчас японист-расстрига, поэтому не вполне могу компетентно об этом судить. Мне кажется, японское чувство юмора – я сейчас не беру интеллектуальные слои, – примерно такое же тупое как, допустим, немецкое чувство юмора и наше телевизионное. Кто-нибудь поскользнулся на банановой корке, кто-то закричал дурным голосом... Если смотреть японское телевидение, то...

Вообще же японский юмор, так сказать, интеллигентный, - мягкий, построенный на нюансах. Вообще-то мне не кажется, что японцы так уж сильны по части юмора, я ни одной смешной японской комедии, например, не видел никогда.

...Людям свойственно смеяться над тем, что страшно. Это помогает справиться со страхом. Продуктивное такое направление для юмора. Я не думаю, что японскому юмору свойственно смеяться на смертью, потому что у японцев к смерти несколько иное отношение, чем у европейцев, - связанное с религией, с национальной традицией и так далее.

Я родился, живу и потом помру - с этой вот триады [родился интерес к «могилкам»] – и чем дольше я живу на свете, тем мне это становится интереснее. Я люблю смотреть в будущее. Кроме того, я по образованию японист, а у японцев действительно иное отношение к смерти, оно воспитывается с детства. Это то, чему можно у японцев поучиться. Смерть это не то, от чего мы ребенка приучиваем отворачиваться и закрывать глаза; это какой-то итог, и вся жизнь – своего рода приготовление к этому самому итогу. Мне не хотелось бы занудствовать на эту тему, тем более что я написал книжку «Кладбищенские истории» и это как-то перестало интересовать... а все со мной хотят говорить про кладбища..

Saturday, July 04, 2009

Французский фотограф Люк Делаэ (Делахойя, Делахайе) / French photographer Luc Delahaye






Об этом поразительном фотографе узнала благодаря потрясающему фильму Михаэля Ханеке "Код неизвествен", в котором использованы его работы, в частности, вот это фото из Косово:


Люк Делаэ / Luc Delahaye (родился 8 октября 1962 года в Туре, Франция/Tours, France) - один из самых известных фотографов агентства Magnum Photos.

Творчество Люка Делаэ сфокусировано на социальных и политических проблемах, возникающих в связи с военными конфликтами.

Его фотоработы отличает отстранённость, прямота и богатство деталей; это документальный подход, которому в то же время противостоят драматическая напряженность и повествовательная структура.

Книга фотопортретов "L'Autre" («Ближние», «разные», «другие»)

Книга содержит 100 фотопортретов, сделанных в парижском метро между 1995 и 1997 годами.

Фотограф говорит, что эти портреты он украл, потому что по французским законам каждый человек является владельцем своего изображения. Однако Люк Делаэ также отмечает, что наше изображение - не что иное, как бесполезный псевдоним нашего «я», и что он – повсюду и без нашего ведома.
Фотопортреты сопровождает текст теоретика культуры Жана Бодрийяра (Jean Baudrillard). Эта книга - исследование отношений между фотографом и его объектом, а также изучение смысла человеческого изображения.

источники: 1, 2, перевод - мой

Thursday, July 02, 2009

2 июля 1977 года умер Владимир Набоков

Бывают, правда, утра
прозрачные, восторженно-земные,
когда душа моя - подкидыш хилый -
от солнца розовеет и смеется
и матери неведомой прощает...
Но, с темнотой, чудовищный недуг
меня опять охватывает, душит:
средь ужаса и гула звездной ночи
теряюсь я; и страшно мне не только
мое непониманье - страшен голос,
мне шепчущий, что вот еще усилье
и все пойму я...

(В. Набоков /Сирин, пьеса "Смерть", 1923),
отрывки из пьес

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...