Friday, February 20, 2009

Ингеборг Бахман "...и слово, которым ты меня ударил" /Ingeborg Bachmann (1926-1973)

Новая жизнь — у кого, только не у меня,
у кого она будет? Монотонный
повтор детективного сериала —

многие смотрят его, но тому,

кто в центре событий, в самом центре,
новая жизнь не светит, это уж точно.

«Новая жизнь»

* * *
Австрийская писательница Ингеборг Бахман (Ingeborg Bachmann, 1926 – 1973) вряд ли нуждается в представлении. За свою не слишком долгую жизнь она снискала известность как поэт, прозаик и радиодраматург, получила ряд престижных литературных премий. Однако из текстов, составивших два ее стихотворных сборника, на русский язык переведена лишь незначительная часть.
(из статьи)

"Язык – это уже само по себе нечто загадочное. Ведь когда пишешь стихи или прозу, "пользуешься" не языком. Языком пользуются журналисты или те, кто высказывает определённое мнение. Писатель просто не может "пользоваться" языком. Нестрой, по-моему, сказал однажды: "Я захватил пленника, и теперь он не отпускает меня". Конечно, это образ, но он даёт точное представление о совершенно ином отношении писателя к языку".

Слово
непременно
потянет за собой слова другие,
а фраза — фразу.
Это хочет мир
сказаться,
раз и навсегда
остаться здесь.

"Я верю в нечто, что сама называю "наступит день". И в один прекрасный день что-то произойдёт. Впрочем, наверное, ничего не произойдёт. Тем не менее, я верю. Если я перестану в это верить, то не смогу писать".

Не давать показаний, молчать, жить,
предписанной жизнью жить,
солнце, не несущее дням ничего,
даже солнце не беспокоить, никого

не беспокоить.
Тяжкий труд — ни на что не надеяться и ничего не бояться.

«Не давать показаний»

"Я думаю, все книги говорят о неспособности людей понять друг друга. Всё это мнимое понимание, которое называют открытостью, вовсе таковым не является. Понимания не бывает. Открытость – это ни что иное, как недоразумение. По сути, каждый остаётся наедине со своими не поддающимися переводу мыслями и чувствами".

Ингеборг Бахман - биография, стихи в моём цитатнике

Thursday, February 19, 2009

Белым-бело

За ночь насыпало пушистого снега (на фотографии - красивее, но и вид из окна неплох).
Снег везде – на земле, на ветках, на карнизах, на крышах каких-то низкорослых строений...
Вороны, как пингвины в воду, заныривают в сугробы – купаются.
Красиво и чисто – пока не изгажено продуктами человеческой жизнедеятельности.

Tuesday, February 17, 2009

Esquire, № 41, февраль 2009

**
Незрячие публицисты
Джим Книпфел и Райан Найтон – о тяготах своей жизни

**
О том, какие бывают наследства: живая черепаха; 40 видеокассет с выступлениями Валерия Леонтьева; чемодан хозяйственного мыла...

**
О донорах и трансплантации

**
"Приметы": Как распознать разведчика, гея, хирурга, дальнобойщика и т.п.

Владимир Трошкин, 39 лет, дальнобойщик, Химки

Главная отличительная черта, по которой можно в одну секунду вычислить дальнобойщика, — это тапки. Резиновые или пластмассовые, которые на рынке продаются по сто рублей. Если вы видите, как по городу идет человек в тапках, пускай даже на улице мороз, — это точно дальнобойщик. В закрытой обуви ведь не поездишь — ноги быстро устают. А в тапках в самый раз. Надел их на носки и давишь на педали. От этого, кстати, очень удобно и приятно ногам — как будто тебе массаж делают. А еще дальнобойщиков можно вычислить по тому, что они в любой компании травят байку о собаке, которая появляется перед фурой ночью, в тот момент, когда нестерпимо клонит в сон. Обычно это бывает перед рассветом: едешь, кругом чернота, перед тобой серое полотно дороги. От монотонности начинаешь задремывать и вдруг откуда ни возьмись на дороге появляется собака и бежит впереди твоей машины. И как бы быстро ты ни ехал, она всегда будет впереди, на расстоянии. Мистика, но, видать, нас кто-то сверху предупреждает: не спи, погибнешь. И в этот момент нужно обязательно остановиться и поспать.

**
Похороны Ивана Дыховичного

**
Правила жизни Тильды Суинтон

**
Фотограф Бобби Нил Адамс (Bobby Neel Adams) - изобретатель "фотохирургии": склеивает фото одного человека с разницей в десятки лет (проект AgeMaps).
Удивительные свидетельства парадокса: мы неузнаваемо меняемся, оставаясь прежними...
см. также

Monday, February 16, 2009

В. Набоков «Лекции по русской литературе» / Nabokov, Lectures

«Я злюсь на тех, кто любит, чтобы их литература была познавательной, национальной, воспитательной или питательной, как кленовый сироп и оливковое масло...»

«...книги, которые вы любите, нужно читать, вздрагивая и задыхаясь от восторга. Позвольте мне дать вам один практический совет. Литературу, настоящую литературу, не стоит глотать залпом, как снадобье, полезное для сердца или ума, этого «желудка» души. Литературу надо принимать мелкими дозами, раздробив, раскрошив, размолов, - тогда вы почувствуете ее сладостное благоухание в глубине ладоней; ее нужно разгрызать, с наслаждением перекатывая языком во рту - тогда и только тогда вы оцените по достоинству ее редкостный аромат, и раздробленные, размельченные частицы вновь соединятся воедино в вашем сознании и обретут красоту целого, к которому вы подмешали чуточку собственной крови».

«Запомните: «простота» - это вздор, чушь. Всякий великий художник сложен. Прост «Сэтердей ивнинг пост». Прост журналистский штамп. Прост «Эптон Льюис». Просты пищеварение и говорение, особенно сквернословие. Но Толстой и Мелвилл совсем не просты».

«...голых фактов в природе не существует, потому что они никогда не бывают совершенно голыми; белый след от часового браслета, завернувшийся кусочек пластыря на сбитой пятке - их не может снять с себя самый фанатичный нудист. Простая колонка чисел раскроет личность того, кто их складывал, так же точно, как податливый шифр выдал местонахождение клада Эдгару По. Самая примитивная curriculum vitae кукарекает и хлопает крыльями так, как это свойственно только ее подписавшему. Сомневаюсь, чтобы можно было назвать свой номер телефона, не сообщив при этом о себе самом».

«Если же жизнь иногда кажется мрачной, то только от близорукости. Для тех, кто умеет смотреть, она предстает такой же полной открытий и наслаждений, какой она являлась поэтам прошлого. Право же, я не перестаю спрашивать себя, как художнику удается мимоходом вдруг превращать жизнь в маленький шедевр. Сколько раз на улице я был поражен вдруг неожиданно возникавшим и так же неожиданно исчезавшим театральным зрелищем!»

Какая прелесть! Это - выдержки из "Лекций по русской литературе" Набокова.

...Отвлекусь. Думала: есть же странные люди, которым Интернет представляется злом. Да, конечно, это трибуна для всех и каждого, и вполне может сойти за забор, испещренный похабщиной – если ходить и выискивать надписи, оставленные досужими имбецилами... Кто зачем в Инет приходит - тот то и находит. Для меня Интернет – большущая, всё разрастающаяся библиотека (которую по мере сил пополняю сама) и фильмотека, а также вызывающие пиетет и приятные в общении люди.

Совершенно случайно нашла вожделенные «Лекции по русской литературе» и «Лекции по зарубежной литературе» Набокова.

«Лекции о русской литературе» уже прочла. Поражена: Набоков был не только великолепным писателем – каким же удивительным читателем он был! (Или одно без другого невозможно?) Многое спрашивая с собственных (по)читателей, он и сам обладал всеми необходимыми качествами тонкого, внимательного, умного читателя. Его дивные комментарии к «Анне Карениной» едва ли не интересней, чем сам роман!

Занятно: вот Набоковский отрывок о потоке сознания:
Поток Сознания, или Внутренний Монолог - способ изображения, изобретенный Толстым, русским писателем, задолго до Джеймса Джойса. Это естественный ход сознания, то натыкающийся на чувства и воспоминания, то уходящий под землю, то, как скрытый ключ, бьющий из-под земли и отражающий частицы внешнего мира; своего рода запись сознания действующего лица, текущего вперед и вперед, перескакивание с одного образа или идеи на другую без всякого авторского комментария или истолкования. У Толстого этот прием существует в зачатке, так как автор помогает читателю, у Джеймса Джойса он доведен до максимальной степени объективной записи.

... напоминает мысль, высказанную Кундерой в одном интервью:
Перечитайте отрывки, предшествовавшие гибели Анны Карениной. Почему она убила себя, на самом деле не желая этого? Как родилось её решение? Чтобы понять эти причины, иррациональные и трудноуловимые, Толстой фотографирует поток сознания Анны. Она в вагоне; образы улицы мешаются в её голове с отрывочными, алогичными мыслями. Первым создателем внутреннего монолога был вовсе не Джойс, а Толстой; вот в этих нескольких страницах «Анны Карениной». Это редко признают. Потому что Толстого плохо переводят. Я читал французский перевод этого отрывка. Я был изумлен. То, что в оригинале нелогично и отрывочно – стало логичным и цельным во французском переводе. Как будто была переписана последняя часть Джойсовского «Улисса» - длинный монолог Молли Блум подан логически, с общепринятой пунктуацией.
Интересно, это совпадение, или Кундера читал "Лекции" Набокова? Отчего же не сослался тогда?

Saturday, February 14, 2009

Парк "Дружбы народов"/ Kiev, Saturday walk

Вот север, тучи нагоняя,
Дохнул, завыл — и вот сама
Идет волшебница зима.

Пришла, рассыпалась; клоками
Повисла на суках дубов;
Легла волнистыми коврами
Среди полей, вокруг холмов...
- Пушкин. Евгений Онегин -

Субботняя прогулка в безлюдном парке.

Фото из альбома 2009 года.

Friday, February 13, 2009

животные - жертвы пожаров в Австралии/Bushfires Rage in Australia

Более миллиона диких животных погибли в лесных пожарах Австралии, в том числе опоссумы, бандикуты и вомбаты, сообщает агентство Рейтер.

У выживших зверей - сильнейшие ожоги. Пожарные доставляют лесных обитателей в клиники, где им оказывают помощь ветеринары. Врачи работают практически без отдыха.

От стихии пострадали и многие домашние питомцы. У них ожоги лап и обезвоживание организма. Но, если домашним животным есть, куда вернуться после выздоровления, то диким идти некуда – их родные леса выгорели.

источник

09.02.2009, Австралия | Самая, пожалуй, трогательная фотография из зоны страшных австралийских пожаров. Местный пожарный Дэвид Три из городка Mirboo North делится водой с испуганным и раненым коалой в зоне, где тушат загоревшийся лес. Пожары на юге Австралии привели к гибели 181 человека, пишет сегодня New York Times со ссылкой на данные австралийской полиции.

источник

Один из спасенных животных, коала по имени Сэм.

еще фото

Thursday, February 12, 2009

Фотограф Эва-Мари Рундквист/Ewa-Marie Rundquist ”Flowers” (Les Fleurs)

Эва-Мари Рундквист (Ewa–Marie Rundquist) – одна из самых опытных шведских фотографов, работающих в области моды и рекламы, с чрезвычайно индивидуальной визуальной выразительностью, столь узнаваемой благодаря темпераменту и яркости чувств. Она делает снимки обнаженных моделей в провокационной манере, на грани с эротикой, но также снимает обычных людей – тогда её стиль сдержан, трогателен и деликатен, хотя и не менее впечатляющ.
Раздвоенность между энергичным и спокойно-безмятежным, а также между взрывными цветами и тяжелым черно-белым контрастом – вот особенности экспрессии Эвы-Мари.

Весной 2006 года фотограф Эва-Мари Рундквист организовала знаменитую выставку «Цветы» (Les Fleurs) в известном стокгольмском ресторанчике Sturehof.

перевод мой

Saturday, February 07, 2009

про синдром Аспергера / Asperger syndrome

Кадди (Уилсону): У Хауса нет синдрома Аспергера. Диагноз проще – он урод.
«Доктор Хаус»


"синдром Аспергера (Asperger syndrome) или синдром ученых. Люди, страдающие им, имеют ярко выраженные способности к изучению иностранных языков, они легко запоминают факты, цитаты, даты, виртуозно жонглируют цифрами, но в то же время выказывают вопиющую неспособность к контактам с другими людьми. Они замкнуты, одиноки; внешне их жизнь кажется совершенно лишенной эмоций.

В среднем почти каждый 5000-ый ребенок страдает синдромом Аспергера. Знания, быстро усваиваемые ими, редко используются для общения с другими детьми: они слушают, смотрят, запоминают, но не любят с кем-либо говорить.

...пациентов, страдающих им, никак нельзя назвать неудачниками. У большинства достает ума и способностей найти удобную нишу в обществе, в которой они блестяще проявляют свои таланты и избегают постоянного общения с другими людьми".
(источник)

Хаус: Люди меня интересуют, общение – нет.

Wednesday, February 04, 2009

Япония – сад тсубонива: гата, тсукубаи, шиши одоши/ Japanese Gardens

"Нельзя дважды коснуться одной и той же текущей воды, ибо каждый раз это будет новая, иная вода. Равномерный стук наполняемой водой бамбуковой палочки «шиши одоши» словно маятник отсчитывает утекающее время..."

Среди залежей бумаг - подшивок и "расшивок" журналов, ксерокопий и вырезок - обнаружила прелестные статьи о Японии.

"Вера в реинкарнацию интегрирует человека в мир, делает его участником и наследником этого мира. Японский сад в этом сравнении является единением человека и окружающего мира.

Древняя традиция японского садового искусства в значительной мере выражает особенность мировосприятия древней японской религии синто, согласно которой весь мир являет собой единую живую сущность и все наполняющие его элементы, включая также и человека, проникнуты единой духовной силой.
[Синто – самая жизнеутверждающая из всех религий, в ней заложено изначальное неприятие смерти.
...в основу религии синто легло поклонение природе не из страха перед ее грозными явлениями, а из чувства восхищения ею.]"

Интересно было узнать про сад «тсубонива». О том, что такое «гата» (gata – каменные фонари разных видов, используемые в японских садах; они бывают разные, например: tachi-gata (фонари на подставке, «tachi» значит "стоять"), Ikekomi-gata, Oki-gata, Yukimi-gata).

И что такое «тсукубаи» (tsukubai – особая каменная чаша для родниковой воды), а также «шиши одоши» (shishi odoshi – в буквальном переводе - «пугало для оленей». Это фонтан, используемый в японских садах. Под давлением воды бамбуковые палочки издают негромкий ритмический стук – который должен отпугивать оленей и птиц, заглядывающихся на растения и плоды на садовом участке. Звук похож на стук часового маятника).

Вся статья о японских садах тсубонива.

Здесь много ссылок на разные сайты по теме (англ.)

Tuesday, February 03, 2009

Толстой «Анна Каренина» / Tolstoy, Anna Karenina

С интересом (несколько патологического характера, гадливым) почитала чрезвычайно популярные ныне интерпретации этого романа (судя по высказываниям пользователей Интернета, по крайней мере). Особенно злобствует некая лесбиянка – от неё досталось и Толстому, и Набокову за его «Лекцию по русской литературе», посвященную роману. Квинтэссенция высказываний сводится к следующему: «Какая же дрянь эта ваша Анна Каренина. Поганая баба, которая испортила жизнь депутату Верховного совета. Сгубила карьеру блестящего офицера, не ставшего генералом. Пристает ко всем, – любит, не любит, плюнет, поцелует, – своих детей ненавидит. Всем нагадила и в итоге бросилась под паровоз!» Что ж, стиль желтых газетенок добрался уже до разборов классических – бессмертных - литературных произведений (поистине, как и было сказано, Интернет - забор)...

Недавно перечитывала роман – он, среди прочих достоинств, хорош тем, что, время от времени к нему возвращаясь, в каждом (своем) возрасте обнаруживаешь (для себя) что-то новое... Помню, когда читала роман несколько лет назад, впечатлением было – восхищение. На этот раз (старею?) ощущения противоречивые.

Очень интересно читать размеренное и подробное повествование об укладе жизни того времени; хороша Толстовская речь - не идеальна (отметила для примера некоторые неуклюжести:
«Говорить было нечего, но ему хотелось слышать звук ее голоса, так же как и взгляд, изменившегося теперь при беременности».
«"Без поспешности и без отдыха" - было его девизом. Он вошел в залу, раскланялся со всеми и поспешно сел, улыбаясь жене».
«в лице ее, в то время как она говорила об актрисе, было злое, искажавшее ее лицо выражение»), но красива в своей легкой архаичности...

Несносно показалось морализаторство, излишне выпирающее. Дотошные и скучные описания сельскохозяйственных затей Левина (никогда толком не могу запомнить всех перипетий линии Левин – Кити; их отношения смешиваются с Безуховым – Ростовой из «Войны и мира», очень уж похожие персонажи). Мерзости лицемерного «света»... Идеальные, по Толстому, женщины – ограниченные, порабощенные материнским инстинктом (о Кити: «Да, кроме интереса к дому (это было у нее), кроме своего туалета и кроме broderie anglaise, у нее нет серьезных интересов. Ни интереса к моему делу, к хозяйству, к мужикам, ни к музыке, в которой она довольно сильна, ни к чтению. Она ничего не делает и совершенно удовлетворена»; Стива - Левину «Ты, кажется, представляешь себе всякую женщину только самкой, une couveuse. Занята, то непременно детьми»).
И эти англицированные жеманные клички вместо нормальных имен, используемых только стариком князем – Дашенька, Катенька (что делать - реалии времени)...

Гадок перекормленный кобель Стива (Набоков: "Стива Облонский, легкомысленный, никчемный брат Анны") – симпатичным он кажется лишь в паре эпизодов, на фоне остальных персонажей – когда, например, очертя голову спасается от впавшего в театрализованный спиритизм Каренина под руководством лицемерной фанатички Лидии Ивановны («она христианка, а она все сердится, все у нее враги и все враги по христианству и добродетели»).
Метание мыслей Стивы (во время визита к Каренину и встречи со спиритом-сновидцем): «Мари Санина радуется, что у ней умер ребенок... Хорошо бы покурить теперь... Чтобы спастись, нужно только верить, и монахи не знают, как это надо делать, а знает графиня Лидия Ивановна... И отчего у меня такая тяжесть в голове? …Говорят, что они заставляют молиться. Как бы меня не заставили. Это уж будет слишком глупо. И что за вздор она читает, а выговаривает хорошо. Landau - Беззубов. Отчего он Беззубов?...
[…] вышел на цыпочках и, как из зараженного дома, выбежал на улицу и долго разговаривал и шутил с извозчиком, желая привести себя поскорее в чувство.»

Каренин мерзковат – поначалу просто физически:
«Походка Алексея Александровича, ворочавшего всем тазом и тупыми ногами, особенно оскорбляла Вронского»,
«Он засмеялся злым и холодным смехом»,
его «пронзительный, детский и насмешливый голос»,
«Неподвижные, тусклые глаза Каренина».

Позже - как безвольная составляющая своего лицемерного мирка:
«он заметил, что другим в гостиной это показалось чем-то особенным и неприличным, и потому это показалось неприличным и ему»;
«Одно честолюбие, одно желание успеть - вот все, что есть в его душе, а высокие соображения, любовь к просвещению, религия, всё это - только орудия для того, чтобы успеть»;
«Всю жизнь свою Алексей Александрович прожил и проработал в сферах служебных, имеющих дело с отражениями жизни. И каждый раз, когда он сталкивался с самою жизнью, он отстранялся от нее».
После – вполне будто бы сносен:
«Алексей Александрович ждал, что страсть эта пройдет, как и все проходит, что все про это забудут и имя его останется неопозоренным»;
«Алексей Александрович не мог равнодушно слышать и видеть слезы ребенка или женщины. Вид слез приводил его в растерянное состояние, и он терял совершенно способность соображения»;
жалок «Он не мог теперь никак примирить свое недавнее прощение, свое умиление, свою любовь к больной жене и чужому ребенку с тем, что теперь было, то есть с тем, что, как бы в награду за все это, он теперь очутился один, опозоренный, осмеянный, никому не нужный и всеми презираемый»,
но и мерзок одновременно («злая машина»).

Набоков: "Конечно, нельзя забыть о Каренине, муже главной героини, сухом, добропорядочном господине, жестоком в своих холодных добродетелях, идеальном государственном служащем, косном бюрократе, лицемере и тиране, охотно принимающем поддельную мораль своего круга. В иные минуты он способен на добрые порывы, на широкий жест, но быстро забывает об этом и ради них не может поступиться своей карьерой".
Жалко сына Карениных, ни в чем не повинного, растерянного, обреченного Анной («С одной матерью ему было хорошо») расти в такой обстановке («[отец] стал особенно холоден к сыну и имел к нему то же подтрунивающее отношение, как и к жене»).

Анна – дивный образ, яркий, чувственный, чуждый лжи:
«почему для других, для Бетси например (она знала ее скрытую для света связь с Тушкевичем), все это было легко, а для нее так мучительно?»;
«Я дурная женщина, я погибшая женщина, но я не люблю лгать, я не переношу лжи, а его [мужа] пища - это ложь».

Но страсть Анны к блестящему, умному, но фатоватому Вронскому с его гадким сводом правил («Правила эти несомненно
определяли, - что нужно заплатить шулеру, а портному не нужно, - что лгать не надо мужчинам, но женщинам можно, - что обманывать нельзя никого, но мужа можно, - что нельзя прощать оскорблений и можно оскорблять и т. д. Все эти правила могли быть неразумны, нехороши, но они были несомненны, и, исполняя их, Вронский чувствовал, что он спокоен и может высоко носить голову») вызывает мало сочувствия – они были обречены с самого начала. Не любовь, а эгоизм, половое влечение. (Анна: «Если б я могла быть чем-нибудь, кроме любовницы, страстно любящей одни его ласки; но я не могу и не хочу быть ничем другим»). В пылу похоти она забывает о любимом сыне, бросает его (отказавшись от развода, который ей тогда предлагал муж) – потом вдруг опамятовывается, начинает скучать, жаждет увидеться…

А Вронский, удовлетворив страсть после 10-месячной «травли» жертвы, разочарован («Он скоро почувствовал, что осуществление его желания доставило ему только песчинку из той горы счастия, которой он ожидал»), начинает хвататься за каждый мимолетный каприз, принимая его за желание и цель (не была ли таким капризом его страсть к Анне?). Он, как и она, погружен только в себя («Чего он искал во мне? Любви не столько, сколько удовлетворения тщеславия»); ему и в голову не приходит, что Анна может тосковать по сыну.

Поразительно, что сама Анна в пронзительной и безжалостной ясностью понимает всё это – в конце...
Незабываемое в романе - последний, роковой день Анны; он передан гениально, непревзойденно, с невероятной силой, - каждый раз мороз по коже; словно сама погружаешься в этот омут безысходности.

...Софья Андреевна Толстая записала слова автора: «Он говорил, что задача его сделать эту женщину только женственной и невинной». То есть, Толстой словно соглашался с мыслями Анны: «Я не виновата в том, что Бог меня сделал такою, что мне нужно любить и жить…»

Анна - красивый литературный персонаж (читала о её прототипах); но в действительности, думаю, такой дамы попросту не могло быть, поскольку все они, изменявшие и переживавшие развод, всё равно оставались «продуктами своего общества». Вряд ли какая-то дама решилась бы покончить с собой, даже в положении Анны…

А еще как-то запало в память славное фаталистическое словцо "образуется", которое любил старый слуга Стивы.

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...