Thursday, July 06, 2017

архивные фото, human nature

People bringing their dogs for destruction because of the raised dogs tax, Berlin, 1926.
Очередь на уничтожение животных – из-за повышения налога на собак. Берлин, 1926 год

*
Хохочущий Освенцим
Эсэсовцы-офицеры и охранники концларегя Освенцим на отдыхе. Фотографии сделаны в мае-декабре 1944 года.
источник; еще фото
In 2006, a photo album (known as “Laughing at Auschwitz”) created by Karl-Friedrich Höcker came to the attention of the United States Holocaust Memorial Museum; the album contains rare images of the life of German functionaries at Auschwitz while the camp remained in operation, including some of the few photos of Josef Mengele at Auschwitz.
These unique photographs were taken between May and December 1944, and they show the officers and guards relaxing and enjoying themselves -- as countless people were being murdered and cremated at the nearby death camp.
The images are significant because there are few photos available today of the "social life" of the SS officers who were responsible for the mass murder at Auschwitz, the Berliner Morgenpost newspaper writes. The paper claims that these are the first leisure time photos of the concentration camp's SS officers to be discovered, though similar images do exist for other camps, including Sachsenhausen, Dachau and Buchenwald.

Tuesday, July 04, 2017

С точки зрения гражданской ответственности мелочность — это ежедневный и благородный труд

Окончательно обжившись в Европе, однажды ты с унынием понимаешь: вот ты и попал во взрослую жизнь

Это очень эффективная школа жизни: каждое твое действие имеет наглядное последствие. И это очень трудно объяснить людям, которые живут вне системы ответственности за каждый поступок.

Я жалею своих гостей, умиляюсь их морозонеустойчивости, выдаю им шерстяные пледы стопками. Однако я не делаю теплее. Потому что каждую весну наступает день икс, когда ко мне приходят счета за газ и электричество. В этот день стон стоит над всей Прагой (преимущественно среди беспечных русскоязычных). Потому что если ты натратил за год больше, чем предполагалось, то выплачиваешь разницу, и тариф твой повышается.
Поэтому я держу в уме, что эти незаметные ежедневные два-три градуса тепла, да еще горячий душ по полчаса в тройном объеме, да еще плита и посудомойка, которая работает чаще, да еще стиральная машина — все вместе равномерно размажется по году и в итоге выльется в счет, вполне сопоставимый с тем, как если бы это я сама съездила в отпуск.
Объяснить это беспечным гостям, которые даже не выключают воду, когда чистят зубы, очень трудно. Потому что, как ни формулируй, это будет звучать негостеприимно. И я несу свой крест: чувствую себя негостеприимным и мелочным контрол-фриком, но твердо стою на том, что +20С в доме — более чем достаточно. Еще и на ночь скручиваю термодатчик до +17С.
Обращать внимание в первую очередь именно на практичные свойства любого прибора, предмета или машины — эта скучная участь настигла и меня. Памятуя о том, что я все же хочу в отпуск летом, я проявила чудеса въедливости и изучила инструкции ко всем домашним электроприборам. Выяснила, сколько они потребляют, и на какой программе расходуется меньше электроэнергии. Теперь мы копим на систему «умный дом» и на новый газовый котел, потому что через пять лет это все окупится.
А еще выяснилось, что если мы заведем собаку, то будем платить за нее налог — чтобы на улице перед домом висели пакетики для какашек, например.

Таких моментов много, но беда в том, что никто не спешит о них рассказывать.

...если с обязанностями ты худо бедно справился (иначе тебе же будет хуже), то освоить свои права особенно сложно. Даже психологически: ведь в моем русском мире расчетливость и мелочность всегда считались безусловно отрицательными, мещанскими свойствами. А широта души, нерасчетливость, щедрость — напротив, положительными качествами. Здесь же все ровно наоборот!

С точки зрения гражданской ответственности мелочность — это вовсе не грех стяжательства мелкой натуры, а ежедневный и благородный труд. С помощью которого ты приносишь пользу не только самому себе, но и всем кругом, поддерживая в тонусе: городские службы, правительство, экологию и собственное жилищное товарищество.
Расслабленная же беспечность, которая раньше казалась признаком социальной успешности, тут выглядит как глупость, лень или невоспитанность. Так что будь добр, носи свой мусор до угла. Собирай купоны. Сравнивай тарифы газа. Переходи только на зеленый свет.

отрывки; источник

Monday, July 03, 2017

the authoritarian threat in Ukraine/ "Титанік", який тоне

This publication by a Ukrainian scholar is an extremely rare analysis of other undemocratic developments in Ukraine (in the Western media).

Extracts; full text:

The only promising event in eastern Europe over the last five years was the EuroMaidan Revolution and the subsequent attempt to implement liberal reforms in Ukraine.
The hopes inspired by the first peaceful protests in Kiev were connected with the idea that authoritarian trends in Ukrainian politics could be stopped, that Ukraine could move towards European integration, and that there could be a return to political and economic pluralism in Ukraine and elsewhere in the region. However, Russia’s annexation of Crimea and the subsequent invasion of eastern Ukraine, combined with the rise in extreme forces on the Maidan and perception of western support in ousting former president Viktor Yanukovych, meant that EuroMaidan’s liberal agenda has faced an uphill battle.

In short, since the fall of Yanukovych’s regime, Ukraine has not become a vibrant democracy. On the contrary, in 2016-2017 the informal power of the president and his entourage has grown considerably and democratic institutions have been eroded.
Ukraine is now following regional authoritarian trends and is betraying domestic and international hopes of democratic transformation.

Rather than a flourishing democracy and civil society, 2016 brought the non-democratic and non-legal consolidation of power by and around the president.
According to Ukraine’s constitution, the country is a parliamentary-presidential republic. But in reality, president Petro Poroshenko has managed to informally create de facto presidential system. His clan controls most Ukrainian institutions: law-enforcement agencies, the executive, legislative, and judiciary branches of government, the electoral commission and the media.

By law, the president controls the security services, army, diplomacy and prosecutor's office. Poroshenko has chosen to appoint loyal people to these institutions, regardless of their skill or experience. An extreme example of this is Yuri Lutsenko who was appointed general prosecutor in May 2016 despite having no legal background. The president went to extreme lengths to get a majority of deputies in parliament first to change the legal requirements for the job and then to vote for his ally.

Poroshenko managed to put his junior partner from his home region of Vinnytsia, Volodymyr Groisman, into the prime minister’s seat after a long struggle for power with former prime minister Arseniy Yatsenyuk. The decision to appoint Groisman was made after month-long discussions between different clans and political groups in the presidential administration. Groisman’s appointment signaled the end of the balance between ruling clans that had characterised post-Maidan Ukraine. As of April 2016, the president controls 19 of 24 seats in the Cabinet of Ministers.

Finally, the president’s group is expanding its control over media in Ukraine.
Media independence is actually in decline. In 2016, Ukraine witnessed a number of attacks on major TV channels that constitute the major source of information about politics for Ukrainians. This trend started in May 2016 with the leak of foreign journalists’ personal information by nationalist cyber-activists. Several weeks later, the highly respected journalist Pavel Sheremet was murdered.
Then Inter, one of Ukraine’s most-watched TV channels, was attacked and burned by activists. Despite international pressure, authorities have heretofore made no real effort to investigate these attacks on journalists and media and bring those responsible to justice.

In addition to media control, there are attempts by the ruling groups to limit access to social networks. In May-June 2017, the most popular social networks VKontakte and Odnoklassniki were prohibited as “channels for Russian influence”. Even though there were some limited reasons for government security concerns the decision is a way to far-reaching in terms of violation of the basic human rights. And it has disrupted horizontal communication between families, friends and small groups across post-Soviet states.

Ukraine’s Security Services (SBU) have increased their attempt to control media and social networks. Several days ago Vasyl Hrytsak, SBU chief, called on “all patriots”, and later patriotic journalists and experts to cooperate with the SBU in order to diminish impact of the Kremlin and its “fifth column” media in Ukraine. Later, the service set up a special page on Facebook where citizens can denounce their fellow Ukrainians for lack of patriotism.

The new anti-corruption bodies, namely, the National Anti-Corruption Bureau (NABU) and the National Agency on Corruption Prevention (NACP), might be able to have a more significant impact. NABU is still outside Poroshenko’s influence. Western governments and international organisations continue to support its independence against all attempts to diminish its investigative powers or subordinate it to the General Prosecutor (and thus, to Poroshenko). But in absence of an independent court system, NABU’s effect on good governance and good politics is limited.

- Mikhail Minakov is Associate Professor at Kyiv-Mohyla Academy and President of the Foundation for Good Politics, Kyiv. He is also visiting professor at the Institute for European Studies, Europa-Universitaet Viadrina and editor-in-chief of the journal Ideology and Politics.

* * *
Petro Okhotin // 24-05-2017 via Facebook

Україна нагадує "Титанік", який тоне. Проте оркестр грає 75% української музики.

фото via
* * *
Украина попала в топ-5 стран с крупнейшей теневой экономикой. Об этом свидетельствует исследование международной Ассоциации дипломированных сертифицированных бухгалтеров (ACCA), посвященное оценке и прогнозу развития глобальной теневой экономики.
 Согласно исследованию, в котором указаны 28 стран, объем теневой экономики в Украине составляет 1 трлн 95,3 млрд гривен или 45,96% от прошлогоднего ВВП страны, который составляет 2,38 трлн гривен.
Лидером по наивысшему показателю теневой экономики является Азербайджан (67,04%), на втором месте - Нигерия (48,37%), Украина - третья. Также высокий показатель у Российской Федерации (39,07%), Шри Ланки (37,76%), Бразилии (34,76%) и Пакистана (31,78%).

источник

Sunday, July 02, 2017

40 лет без Набокова/ Nabokov, death day

Набоков: сорок лет после смерти
Анкета набоковедов


1. Каков вклад Набокова в современную культуру?
2. Как на вас повлиял Владимир Набоков?
3. Чего вы ждете от себя и других исследователей Набокова?
4. Какая тайна Набокова для вас до сих пор не раскрыта?

Дитер Циммер (Берлин)
1. С типично европейской точки зрения, Набоков нашел жизнеспособный компромисс между «экспериментальным» авангардом и конвенциональной литературой психологического реализма. Современные и в то же время читаемые книги.

2. С тех пор, как я набрел на Набокова в конце 1958 года, он был и остается моим золотым стандартом в оценке всего, что я читаю.

Сюнъитиро Акикуса (Токио)
2. Набоков изменил мое представление о мире. Я порой прослеживаю присутствие мельчайших набоковских знаков и символов в реальной жизни.

Андрей Бабиков (Москва)
4. В 90-е годы, когда я только начинал заниматься Набоковым, мне казалось, что в его книгах спрятано некое сообщение, может быть, цепочка сообщений, таких, как «Смерть мила — это тайна», раскрывающих если не тот сокрушительный секрет Фальтера из романа «Solus Rex», то, во всяком случае, нечто, критически важное для любого человека. И поныне я убежден, что Набокову было известно нечто такое, что действительно трудно выразить словами, как он сам сказал в интервью, и что открывало ему самое главное в жизни и даже спасало его. По-моему, это знание как-то связано с его особым ощущением времени и необыкновенным устройством его памяти. Отсюда его дар предвидения

Михаил Вайскопф (Иерусалим)
2. Набоков помог мне духовно выжить и самореализоваться на другой планете, какой в семидесятые годы для вчерашних кремлевских подданных оказался Израиль. Нас, репатриантов из СССР, тогда было совсем немного, и, естественно, поначалу мы очутились в языковом и культурном вакууме — ведь советские люди, инфантильные, наивные и вместе с тем агрессивные, вообще плохо приспосабливались к западной жизни. Некоторых одолела советская ностальгия, других увлекла на время расхожая религиозная альтернатива православного пошиба. Набоков явил собой блистательный образчик не маргинального, а совершенно полноценного существования в собственной и самоценной вселенной. Его «Дар» стал для нас подлинным даром.

отрывки; источник

Saturday, July 01, 2017

Comedian Celeste Barber shows how "normal people" pose compared to celebrities & models.

The Australian standup has amassed 1.8 million Instagram followers with posts that contrast celebrity fashion shots with her real-life reenactments

Celeste Barber’s Instagram parodies started as a joke between the Australian comedian and her sister before she put the pics online for everyone’s enjoyment.

- source

* * *
Celeste Barber: 'I get miffed with fashionistas thinking they are better than others'

The parodies are cheeky and funny – and speak volumes about the depiction of women in celebrity culture. And while it all started out as a joke exchanged between Barber and her sister before she put the pics online for everyone’s enjoyment, she’s also thrilled they resonate a deeper level.

“I never started out for it to be a body positive thing or be like, ‘fuck yeah’. It was always like, this is how celebrities get out of the pools [and] I’m like no, t-h-i-s is how you get out of the pool.”

Even though it’s unintentional, she’s happy for the images to be seen as a comment on sexism in the media. “I totally identify as a feminist, but I’m even more so now without knowing I was one. All of a sudden, I’m like oh yeah, I’ll march and shit, because I’ve got a voice.”
- source

Monday, June 26, 2017

Beautiful Villages of France. The backyard jungle - Arte TV

Beautiful Villages of France
Membership is not free, and every village has to pay an annual fee to the association. If a village does not respect the rules defined by the association, it may be excluded. Some villages also decided to quit the network after some years. The main criteria concern the aspect of the village: its population must not exceed 2,000 inhabitants, it must have a rural character and at least 2 national heritage sites. - source

Religion, geography, war, wealth and creativity all helped to shape the beautiful villages of France that still stand today.
- see Arte TV

* * *
Merveilleux jardin (2014)

Merveilleux jardin - Le réveil du printemps

The Backyard Jungle/ Spring Awakening

By German documentalist Jan Haft

Merveilleux jardin - Le temps de la cueillette

Thursday, June 22, 2017

Вот почему у всех противогазы/ 1st day of WW2 in diaries of Soviet people

Первый день Великой Отечественной войны, 22 июня 1941 года, в дневниках советских людей.

(на фото: жители Киева, 23 июня 1941 года)
* * *
Лев Федотов*, выпускник школы, 17 лет (1923–1943)
(Стал известен благодаря сделанным им в своем дневнике прогнозам политических и военных событий):

21 июня. ...Теперь, по моим расчетам, если только действительно я был прав в своих рассуждениях, т. е. если Германия действительно готовится напасть на нас, война должна вспыхнуть именно в эти числа этого месяца или же в первые числа июля. То, что немцы захотят напасть на нас как можно раньше, я уверен: ведь они боятся нашей зимы и поэтому пожелают окончить войну еще до холодов.

...Эх, потеряем мы много территории! Хотя она все равно потом будет нами взята обратно, но это не утешение. Временные успехи германцев, конечно, зависят не только от точности и силы их военной машины, но также зависят и от нас самих. Я потому допускаю эти успехи, потому что знаю, что мы не слишком подготовлены к войне. Если бы мы вооружались как следует, тогда бы никакая сила немецкого военного механизма нас не страшила, и война поэтому сразу же обрела бы для нас наступательный характер, или же, по крайней мере, твердое стояние на месте и непропускание за нашу границу ни одного немецкого солдата...

Нам нужно было бы, ведя мирную политику, одновременно вооружаться и вооружаться, укреплять свою оборону, так как капитализм ненадежный сосед. Почти все восемьдесят процентов наших возможностей в усилении всех промышленностей мы должны были бы отдавать обороне. А покончив с капиталистическим окружением, в битвах, навязанных нам врагами, мы бы смело уж тогда могли отдаваться роскоши...

22 июня. ...Когда я включился в радиосеть, я услыхал потоки бурных маршей, которые звучали один за другим, и уж одно это необычное чередование патриотически-бодрых произведений мне рассказало о многом.

Я был поражен совпадением моих мыслей с действительностью... Ведь я только вчера вечером в дневнике писал еще раз о предугадываемой мною войне; ведь я ждал ее день на день, и теперь это случилось. Эта чудовищная правда, справедливость моих предположений были явно не по мне. Я бы хотел, чтобы лучше б я оказался не прав!..

[*С мальчишеских лет он бурно и страстно развивал свою личность во все стороны, он поспешно поглощал все науки, все искусства, все книги, всю музыку, весь мир, точно боялся опоздать куда-то. В 12-летнем возрасте он жил с ощущением, будто времени у него очень мало, а успеть надо невероятно много. Времени было мало, но ведь он не знал об этом. Он увлекался в особенности минералогией, палеонтологией, океанографией, прекрасно рисовал, его акварели были на выставке, он был влюблен в симфоническую музыку, писал романы в толстых общих тетрадях в коленкоровых переплетах. Кроме того, он закалялся физически — зимой ходил без пальто, в коротких штанах, владел приемами джиу-джитсу и, несмотря на врожденные недостатки — близорукость, некоторую глухоту и плоскостопие, — готовил себя к далеким путешествиям и географическим открытиям.
- писатель Юрий Трифонов о Льве Федотове

Несмотря на слабое здоровье, Лев настойчиво просился добровольцем на фронт. В 1943 году был призван в армию. 22 апреля 1943 года он в числе 12 осужденных военным трибуналом и трёх осужденных народным судом, с приговорами о досрочно-условном освобождении, был направлен с Казанского военно-пересыльного пункта в 31 запасную стрелковую бригаду (Марийская АССР, станция Суслонгер) — для пополнения отдельных штрафных рот. 25 июня 1943 года Лев Федотов погиб в бою в составе приданной 415 стрелковой дивизии штрафной роты у села Озёрского в Белёвском районе Тульской области (единственном в Тульской области, который был полностью освобожден лишь в 1943 году).]

* * *
Юрий Рябинкин, школьник, 15 лет, Ленинград (1925 – 1942):

...Выйдя на улицу, я заметил что-то особенное. У ворот нашего дома я увидел дворника с противогазом и красной повязкой на руке. У всех подворотен было то же самое. Милиционеры были с противогазами, и даже на всех перекрестках говорило радио. Что-то такое подсказывало мне, что по городу введено угрожающее положение.

Придя во Дворец, я застал только двоих шахматистов... Расставляя шахматы на доске, я услышал что-то новое, обернувшись, я заметил кучку ребят, столпившихся вокруг одного небольшого парнишки. Я прислушался и... замер...

– ...Вчера в 4 часа ночи германские бомбардировщики совершили налет на Киев, Житомир, Севастополь и еще куда-то – с жаром говорил паренек.– Молотов по радио выступал. Теперь у нас война с Германией!

Я просто, знаете, сел от изумления. Вот это новость! А я даже и не подозревал такой вещи. Германия! Германия вступила с нами в войну! Вот почему у всех противогазы.

* * *
Филадельф Паршинский, пенсионер, 54 года, Архангельск (1887 – после 1942)
(Был арестован в 1942 году, осужден по 58-й статье на 10 лет лишения свободы):

...День многооблачный, да и солнечный, притом теплый, потому что ветерок с юга... В 16 часов +17 °С, и в 17 часов +16 °С (аптека).

Публика с ума сходит: создают огромные очереди за черным хлебом, за сушкой [по] 6 р. 90 коп. кило (другой нет уже), за солью. Продавщица даже заругалась: «Тьфу! Что за напасть такая! Только и делаю, что подаю пакеты с солью. Даже на полминуты не могу отдать руки весам, чтобы отвесить покупателю 500 граммов твердокопченой колбасы!» Это было в 16 ч. 35 мин. на углу Карла Либкнехта и Павлина Виноградова, а булочная на углу Володарского совсем опустошенная – одни только конфеты по 43 р. кило остались да «Кава гималяйска». В магазине № 4 Гастронома лихорадочно расхватывают консервы: паштеты, тушенку, горох с говядиной и др., булок нет. Так советские граждане реагируют на речь Молотова по радио. Ломоносовская библиотека победоносно выставила фото «Линкор Марат», чтобы запугать германских летчиков, если вздумают прилететь в Архангельск.

...Пользуясь ярко-солнечной второй половиной дня, самолеты кувыркаются над Архангельском, устрашая внутренних врагов СССР (потому что внешние враги этого кувыркания не видят).

* * *
Нина Захарьева, медицинский работник, 33 года (родилась в 1908 году)
Свидетельница блокады Ленинграда:

Объявление войны слушала в вестибюле больницы имени Видемана. У телефонов стояли необычайные очереди женщин. Разговор по трафарету: «Тебя вызывают в военкомат». И слезы. Или: «Только постричься и побриться отпустили. К пяти вечера обратно».

Что чувствовала я в тот первый день войны? Только одно – необъяснимый ужас. Ужас перед грядущим. Тот, кто умер, уже не страдает. Оставаться в живых – вот что страшно.

Казалась непостижимой возможность работать, учиться, что-либо делать. Казалось, после первой же из бомбежек население будет подавлено настолько, что опустятся руки и мысль будет направлена только на одно: «Сегодня они прилетят снова!» И они прилетают.

Ночью была первая воздушная тревога. Стало страшно холодно. Стучали зубы. Я сидела на подоконнике 7-го этажа и смотрела на дымки разрывов. И была неимоверно довольна тем, что все же можно что-то увидеть. В наши-то окна – ничего. Двор – коробка. А видеть – наполовину обрести покой.

...Опасность должна быть прямо перед лицом. Смотреть на нее надо с широко открытыми глазами. Тогда не страшно. Ведь и в расстреле, наверное, самое ужасное – завязанные глаза. Нет, срывать повязку, скрестить руки, – «Ну?!» – бросить, выплюнуть это междометие в лицо врага. Гордо. С ложным убеждением свободной воли.

Отрывки; источник

Monday, June 19, 2017

Grandma's Picture Cards/ Hiroko Sogo and her 'etegami'

NHK World TV - Grandma's Picture Cards - source

They say “giving opens doors”. And one grandma knows that well.

80-year-old Hiroko Sogo makes picture cards with simple, warm illustrations and thoughtful messages. When people find a card they like, she gives it away, bringing smiles to their faces and cheering herself up. Her creations have touched the hearts of people in her town and across Japan. It's the story of authentic exchanges between a gentle grandma and people inspired by her illustrations and words.

* * *
Муж Хироко Сого умер 15 лет назад; трое детей живут отдельно, со своими семьями.
Её хобби – рисование открыток и надписей к ним, своеобразные пожелания-напутствия.

Хироко-сан начала рисовать открытки 13 лет назад, чтобы справиться с одиночеством.
Дарит свои открытки людям у входа в храм – три раза в неделю она неизменно приезжает на это место.

see photo album

* * *
She's an artist simply and affectionately known as the "Castle Grandma."

Hiroko Sogo's folk art is called "etegami" (picture letters), which combines simple images and thoughtful words on paper or postcards.
The 79-year-old's long-standing theme is Marugame Castle, which stands in her hometown on the island of Shikoku.

Using the watercolor kits her children once used, Sogo sketches seasonal flowers and birds, often seated near the moat or in front of the historic Genkansaki-gomon gate.
“I sketch everything, even fallen or withered leaves. Everything has its own beauty,” Hiroko Sogo-san said.

Her work has now finally been published in book form, titled "Oshiro no Obaachan Kokoro no Etegami” (Castle grandma’s picture letters from the heart).

As a frequent fixture at the castle, Sogo acquired the nickname of Castle Grandma and has handed out one of her pictures for free to about 12,000 people - visitors from far-flung places such as the United States, France, Norway and Burkina Faso.

The simple aphorisms she adds to each picture include, “Don’t pull another person’s leg - Lead by the hand, instead” and “Laughter is the best cosmetic.”


Sogo started sketching 12 years ago after the death of her husband, a doctor. Her favorite subjects are the wildflowers, grasses and the moat of the castle, which was constructed in the 17th century.

She held an exhibition of her works at the castle, which attracted locals as well as many tourists from Japan and overseas.

An editor at the publisher Kadokawa Corp. was impressed with her story in the Kagawa Prefecture edition of The Asahi Shimbun on April 6. The editor checked Sogo’s etegami on an electronic edition of her works and immediately offered to publish them in print form.


“She has a nice cute smile and acts as a magnet for all the people around her,” the editor said. “Each etegami in the book is almost pocket-size so the reader can keep it at hand. I hope many people will pick up the book and get lightened up by the grandma’s smile and paintings.”

- source

Sunday, June 18, 2017

Главный итог жизни: жизнь — это не благо/ Varlam Shalamov

110 лет Варламу Шаламову

В. Шаламов - Несколько моих жизней, отрывки

Мне пятьдесят семь лет. Около двадцати лет я провел в лагерях и в ссылке. По существу я еще не старый человек, время останавливается на пороге того мира, где я пробыл двадцать лет. Подземный опыт не увеличивает общий опыт жизни — там все масштабы смещены, и знания, приобретенные там, для «вольной жизни» не годятся. Человек выходит из лагеря юношей, если он юношей арестован.

В одной из статей обо мне писали, что я прошел вместе с нашей страной по всем ее рубежам. Это — удачное выражение. И я хорошо помню Первую мировую войну — «германскую» войну, мобилизацию, телеги с новобранцами, пьяный «Последний нынешней денечек», немецких военнопленных, переловивших всех городских голубей. Примерно с 1915 года голубь перестал считаться священной птицей в Вологде.

Отец очень любил хозяйство — огороды, а также кур, уток, рыбную ловлю, охоту. К рыбной ловле он меня не приучил, к охоте — еще меньше. Ненавижу охоту и по сей день и горжусь, что за всю свою жизнь не убил ни одной птицы, ни одного зверя.

Одно из страшных воспоминаний детства: улюлюкающая толпа несущихся по бульвару за удирающей красной белкой — крохотным напуганным существом — которое в конце концов убивают палками, камнями под рев, улюлюкание людей, которые в это время теряют все человеческое и сами обращаются в зверей.
Ловля таких забегавших в город белок на бульварах была традиционной городской забавой. Я видел эти страшные картины в детстве не один раз.
Вторым была смерть козы. Коза Тонька наелась какой-то дряни, заболела и умерла.
Ветеринара мы не звали, да и вряд ли были тогда какие-нибудь ветеринары.

...
Помню, были в большой моде антирелигиозные диспуты.
Я сам был участником этих диспутов. Мой отец, слепой священник, ходил сражаться за Бога. Сам я лишен религиозного чувства. Но отец мой был верующим человеком и эти выступления считал своим долгом, нравственной обязанностью.
Я водил его под руку, как поводырь. И учился крепости душевной.
Помню, как в железнодорожном клубе он, увлекшись, повернулся во время речи в сторону и говорил, говорил в кулисы, в стену, и мне стоило большого труда повернуть его к слушателям. Он увлекся и ничего не замечал.
Семья рассыпалась. Отец сидел целые дни в кресле — спал днем. Я пытался его будить — врачи сказали, что ему не надо спать. Однажды он повернулся ко мне лицом и с презрением к моей недогадливости сказал: «Дурак. Во сне-то я вижу». И этот разговор я не смогу забыть никогда.

...
Работал в газете, в журналах, написал много очерков, статей.
И очень хорошо понял, что для писателя, для поэта работа в газете — худшее из занятий. Это не разные уровни общего литературного дела. Это — разные миры. Журналист, газетный работник — это помощник своих хозяев. Писатели же — судьи времени. Лучше быть продавцом магазинным или газетным киоскером, чем в газете работать, лучше быть следователем, доктором, учителем, только не газетным работником.
Художественное изображение событий — это суд, который творит писатель над миром, который окружает его. Писатель всесилен — мертвецы поднимаются из могил и живут.
Я понял также, что в искусстве места хватит всем и не нужно тесниться и выталкивать кого-то из писательских рядов. Напиши сам, свое.

...
В ночь на 12 января 1937 года в мою дверь постучали:
— Мы к вам с обыском. Вот ордер.

Донос на меня писал брат моей жены <Борис Игнатьевич Гудзь>.
С первой тюремной минуты мне было ясно, что никаких ошибок в арестах нет, что идет планомерное истребление целой «социальной» группы — всех, — кто запомнил из русской истории последних лет не то, что в ней следовало запомнить. Камера была набита битком военными, старыми коммунистами, превращенными во «врагов народа». Каждый думал, что все — страшный сон, придет утро, все развеется и каждого пригласят на старую должность с извинениями. Но время шло — почтовым ящиком Бутырской тюрьмы служила деревянная дверь в бане. На красноватых, как будто политых человеческой кровью метлахских плитах бани Бутырской тюрьмы нельзя было нацарапать никаким инструментом ни одной черточки. Знаменитый химик позаботился о том, чтобы сделать тюремные плиты крепче стали. В допросных коридорах, на стенах «собачников» — приемных, карантинных камерах тюрьмы были зеленые стеклянные плитки такого же непробиваемого рода. Никакая краска, ни химический карандаш — ничто не ложилось на эту проклятую плитку. Можно было ведь сделать на них краткое, но важное сообщение, знак, по которому другой человек, еще остававшийся в тюрьме, мог сделать важные выводы. Но стены Бутырки были мертвыми, <стеклянными>, а вывод на прогулочном дворе не приводил обычно к цели. В тюрьме все искусно разобщены физически — так же, как в лагере люди разобщались морально, там незримые стены.
В тюрьме живет единство, дух товарищеской солидарности, но — простота отношений — два мира — разделены тюремной решеткой, а это всегда сближает и тех, надзирателей, и нас, следственных арестантов.
Люди в следственной тюрьме делятся на два рода. Подлецу, когда он попадает невиновным в тюрьму, кажется, что только один он — невиновен, — а все окружающие его — несомненные государственные преступники. Как же — их арестовало НКВД, которое никогда не ошибается. Порядочный человек, когда он попадает в тюрьму, рассуждает так: если меня могли арестовать невинно, незаслуженно, как выражались в 1969 году газеты (как будто можно в отношении репрессий применить прилагательное «незаслуженное». Репрессия есть репрессия. Это государственный акт, в котором личная вина пострадавшего имеет второстепенное значение), то и с моим соседом по камере может случиться то же самое.

...С 1937 года по 1956 год я был в заключении. Условия Севера исключают вовсе возможность писать и хранить рассказы и стихи — даже если бы «написалось». Я четыре года не держал в руках книги, газеты. Но потом оказалось, что стихи иногда можно писать и хранить.

...Осенью 1956 года я был реабилитирован, вернулся в Москву, работал в журнале «Москва», писал статьи и заметки по вопросам истории культуры, науки, искусства.

* * *
«Я пишу о лагере не больше, чем Экзюпери о небе или Мелвилл о море. Мои рассказы — это, в сущности, советы человеку, как держать себя в толпе…».
- Варлам Шаламов

* * *
Ирина Сиротинская, отрывки из воспоминаний, источник

Как говорил Варлам Тихонович: «Что мы знаем о чужом горе? Ничего. Что мы знаем о чужом счастье? Еще меньше».

«Главный итог жизни: жизнь — это не благо. Кожа моя обновилась вся — душа не обновилась...»

Кошка
Кроме моей подруги еще одно существо оказало мне протекцию при знакомстве с Варламом Тихоновичем.
Я сначала не оценила всей важности этой рекомендации, и когда большой кот настойчиво стал тереться об мои ноги, я небрежно погладила его ногой. Тогда он вспрыгнул мне на колени и стал бодать мои руки, и я его согнала без всяких церемоний, чтоб не мешал. И удивилась, когда Варлам Тихонович растроганно сказал: «Не подходит к чужим».

Он рассказал мне о другой кошке, о кошке Мухе, которая погибла в 1965 году. «Ближе ее не было у меня существа никогда. Ближе жены...»
Муха гуляла с ним вечерами, как собака. Сидела на письменном столе, когда он писал. Существо, которое не мешало, но любило.
Когда кошка пропала, Варлам Тихонович искал ее всюду, даже там, куда свозят пойманных животных. Он рассказывал об этом, дрожа всем телом. «Я вошел, меня всего трясло, там в клетках на стеллажах сидят кошки — и молчат. Все молчат. Они все поняли и готовы умереть. Я звал ее, но ее там не было».
Рабочие, что-то ремонтировавшие во дворе, сказали Варламу Тихоновичу, что закопали утром убитую кошку. По просьбе В.Т. они ее выкопали. В.Т. ее вымыл, высушил на батарее, простился с ней и похоронил.

...
«Каждый мой рассказ — пощечина сталинизму и, как всякая пощечина, имеет законы чисто мускульного характера… В рассказе отделанность не всегда отвечает намерению автора — наиболее удачные рассказы написаны набело, вернее, переписаны с черновика один раз. Так писались все лучшие мои рассказы. В них нет отделки, а законченность есть…
Все, что раньше, — все как бы толпится в мозгу, и достаточно открыть какой-то рычаг в мозгу — взять перо — и рассказ написан.
Рассказы мои представляют успешную и сознательную борьбу с тем, что называется жанром рассказа... Пощечина должна быть короткой, звонкой... Каждый мой рассказ — это абсолютная достоверность. Это достоверность документа... Для художника, для автора самое главное — это возможность высказаться — дать свободный мозг тому потоку. Сам автор — свидетель, любым своим словом, любым своим поворотом души он дает окончательную формулу, приговор. И автор волен не то что подтвердить или отвергнуть каким-то чувством или литературным суждением, но высказаться самому по-своему. Если рассказ доведен до конца, такое суждение появляется».
(1971)

Фото: Февраль 1980 года. Дом инвалидов и престарелых №9

* * *
«Что я видел и понял в лагере», отрывки

Чрезвычайную хрупкость человеческой культуры, цивилизации. Человек становился зверем через три недели — при тяжелой работе, холоде, голоде и побоях.

Понял, что человек позднее всего хранит чувство злобы. Мяса на голодном человеке хватает только на злобу — к остальному он равнодушен.

Увидел, что единственная группа людей, которая держалась хоть чуть-чуть по-человечески в голоде и надругательствах, — это религиозники — сектанты — почти все и большая часть попов.

Понял, почему человек живет не надеждами — надежд никаких не бывает, не волей — какая там воля, а инстинктом, чувством самосохранения — тем же началом, что и дерево, камень, животное.

Видел, что женщины порядочнее, самоотверженнее мужчин — на Колыме нет случаев, чтобы муж приехал за женой. А жены приезжали, многие (Фаина Рабинович, жена Кривошея). (См. очерк «Зеленый прокурор». Собр.соч., т.I, с. 531-571).

Видел ледяной карцер, вырубленный в скале, и сам в нем провел одну ночь.

Убежден, что лагерь — весь — отрицательная школа, даже час провести в нем нельзя — это час растления. Никому никогда ничего положительного лагерь не дал и не мог дать.
На всех — заключенных и вольнонаемных — лагерь действует растлевающе.

Что перейти из состояния заключенного в состояние вольного очень трудно, почти невозможно без длительной амортизации.

Что писатель должен быть иностранцем — в вопросах, которые он описывает, а если он будет хорошо знать материал — он будет писать так, что его никто не поймет.

На фото: В. Шаламов с мертвой кошкой Мухой, 1965 год
* * *
В моей жизни я получил две похвалы, которые я считаю самыми лучшими, самыми лестными. Одну – от Генерального секретаря Общества политкаторжан, бывшего эсера Александра Георгиевича Андреева, с которым я несколько месяцев вместе был в следственной камере Бутырской тюрьмы в 1937 году.
Андреев уходил раньше меня, мы поцеловались, и Андреев сказал: «Ну – Варлам Тихонович, что сказать вам на прощанье, только одно – вы можете сидеть в тюрьме».

Вторую похвалу я получил почти через двадцать лет – в ноябре 1953 года, при встрече с Пастернаком в Лаврушинском переулке: «Могу сказать вам, Варлам Тихонович, что ваше определение рифмы как поискового инструмента – это пушкинское определение. Теперь любят ссылаться на авторитеты. Вот я тоже ссылаюсь – на авторитет Пушкина». Конечно, Борис Леонидович был увлекающийся человек, и скидка тут нужна значительная, но мне было очень приятно.

источник; (1960-е)

Синхронность иных событий завораживает/ Elena Korkina about Marina Tsvetayeva

Елена Коркина// June 18 2017 - via Facebook


О сегодняшней дате. Синхронность иных событий завораживает. Увидеть — и показать другим — одновременность не связанных в наших представлениях событий — занятие увлекательное. Недаром такой читательский интерес у книг-монтажей, например (реклама): Флориан Иллиес «1913. Лето целого века». Но довольно редко удается заметить случай, когда единство времени, места и действия пригнаны, словно в классической трагедии.

Сегодняшняя дата к таким редким случаям и относится (оговорюсь: возможно, случаи-то не так редки, как всеобъемлюща наша невнимательность).

Итак, время — 18 июня 1939 г., место — Ленинград.
Утром теплоход «Мария Ульянова» прибыл в ленинградский порт. Среди его немногочисленных пассажиров была Марина Цветаева и ее 14-летний сын. Нелегально прибывших, людей без документов, в город не выпустили, но желающим была устроена автобусная экскурсия по Ленинграду. Мур с испанцами поехал, а Цветаева предпочла экскурсии вагон поезда, который вечером должен был отправиться в Москву. Целый день она просидела в вагоне, сторожа вещи и читая.

А километрах в трех от вагона Цветаевой, в саду Шереметевского дворца на Фонтанке сидела Анна Ахматова под кустами пышно-цветущей сирени, позируя А. Осмеркину для своего портрета в зеленом платье.

«Здесь и теперь». А ведь сидели они на разных планетах, так кажется.

* * *
Елена Коркина// 22-06-2017
Последняя тетрадь Марины Цветаевой. «Начинается плач гитары...» На левой странице тоже Лорка («Селенье»).
Говорят, рукопись запечатлевает (как соты) момент написания, тот самый.

* * *
Елена Баурджановна Коркина, старший научный сотрудник высшей категории, «Дом-музей Марины Цветаевой»

NB: Елена Коркина, ФБ-профиль2

См. также:
Рассказывает составитель «Книги детства», научный сотрудник Дома-музея Марины Цветаевой, литературовед Елена Коркина (2014)

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...